Ной посидел с ней немного, но ему пора было возвращаться в Дентон присматривать за происходящим, а ей нужно остаться в больнице на ночь. Она включила телефон в розетку и сунула под стул в комнате ожидания. После пересменки они с Кэрриэнн решили продолжить бдение у постели Люка и вновь стали меняться каждые пару часов. Трубок и проводов в нем уже было немного меньше, поэтому Джози сумела сесть поближе, взяла его за руку и стала тихо говорить. Она говорила не умолкая. Но не об ужасах, которые повидала после той перестрелки, а обо всем, что они еще будут делать, когда он придет в себя, о том, что, может быть, вместо вязания она займется рыбалкой, и тогда у них будет общее хобби. В каждой шутке есть доля правды.
В пять утра она начала дремать, но пришла медсестра с известием о том, что теперь очередь Кэрриэнн сидеть с Люком. Джози встала, и тут пальцы Люка стиснули ее руку.
Джози вскрикнула, и в комнату вбежала перепуганная Кэрриэнн. Последовавшие за этим прыжки, объятия, тычки и визг были бы более уместны на финале Суперкубка. Медсестра тут же произвела проверку, позвала Люка по имени раз пятнадцать, посветила ему в глаза фонариком, но больше никакой реакции не было. И все же сдвиг произошел. Джози этого было достаточно.
Оставив дрожащую и плачущую от счастья Кэрриэнн у его постели, Джози побежала в комнату ожидания за телефоном, чтобы позвонить Ною. Нетерпеливо барабаня пальцами по корпусу, она дожидалась загрузки. Бросила взгляд на телевизор — шесть утра, снова новости. Снова Тринити Пейн. Долго же она не включала телефон. Вспыхнул экран, и при виде их с Люком фотографии под значками приложений Джози вновь окатило радостью. Он сжал ее руку. Он приходит в себя. Он поправится.
Посыпались уведомления за всю прошедшую неделю. Непрочитанные сообщения, пропущенные звонки. Циферка в правом верхнем углу значка с трубкой росла и росла. Три, семь, двенадцать, семнадцать, двадцать два… Число пропущенных звонков дошло до пятидесяти семи и наконец остановилось.
Джози коснулась значка и открыла список пропущенных звонков, от старых к новым. Последний звонок поступил час назад. С этого номера звонили в общей сложности сорок девять раз. Рядом с номером стояла фотография шефа Вейланда Харриса. Подпись, которую она сама внесла в контакты, гласила: «Шеф (охот. дом.)».
— Не понимаю, — сказал Ной. — Шеф ведь… умер.
Джози шагала туда-сюда по комнате ожидания, прижимая к уху телефон.
— Значит, кто-то звонит мне из его охотничьего домика. И за прошедшую неделю этот кто-то звонил мне на сотовый сорок девять раз.
— Может, жена?
— Я с ней говорила. Она занята организацией похорон. Вряд ли за прошедшую неделю у нее было время, чтобы каждый день ездить в охотничий домик и названивать оттуда. Да и зачем? Можно же просто позвонить в участок.
— Тогда дочери.
— Они давно уехали в колледж. Прилетают в Филадельфию завтра.
— Ты пробовала перезвонить?
— Трижды. Никто не берет трубку. Придется ехать.
Ной вздохнул в трубке. Джози знала, что он не спал уже несколько дней. Она тоже.
— Сниму людей с поисков Коулман, — сказал Ной.
— Нет, — сказала Джози, — так нельзя. Особенно если Коулман еще жива. Надо обратиться за помощью в ФБР.
— Я позвоню, только, как я понял, у них и так рук не хватает — аресты, обработка улик и все такое прочее.
— Все равно попробуй, — сказала Джози. — А пока оставь вместо себя сержанта Трелиса. От больницы до охотничьего домика ехать около часа. Как скоро ты сможешь сюда добраться?
Охотничий домик Вейланда Харриса располагался на склоне горы и мало чем отличался от стандартного одноэтажного модульного дома на две спальни. За две мили до него хорошая дорога сменилась грунтовкой, подъездная дорожка тоже представляла собой утоптанную землю. Зимой добраться от дороги до дома можно было только на квадроцикле, который хранился в сарайчике у въезда как раз для этого. Подъехав ближе — машина Ноя безжалостно подпрыгивала на ухабах, — Джози подметила, что навесной замок на сарайчике не тронут.
В участке бытовала шутка о том, что шеф не охотник, а охотничий домик держит для того, чтобы было куда сбежать от бушующего дома эстрогена. Большинство местных мужчин похвалялись фотографиями оленей с развесистыми рогами или семисотфунтовых медведей, которых застрелили лично. А шеф после каждого охотничьего сезона приезжал с пустыми руками и ничего не рассказывал. Джози припомнила, что как-то раз он подстрелил индейку. Ребята шутили, что он сделал это лишь затем, чтобы жена перестала пытаться продать его ненаглядный домик. Он так и говорил — «охотничий домик», не лагерь. Остальные охотники чаще всего водили в охотничьи лагеря, представлявшие собой лесной дом или бревенчатую постройку, в которой и жили все вместе на протяжении охотничьего сезона. Но шеф держал дом. Собственный дом.
