– Есть силы, которые превосходят даже божественные, – сказала она. – Меня не так легко сдержать. Я могу быть во многих местах одновременно. Но если поймать большую часть моей сущности – это, скажем так, как угодить ногой в медвежий капкан. Я не могу сбежать, и я скрыта от взора других богов. Только ты можешь меня найти, и с каждым днем я слабею.
– Так зачем ты сюда пришла? – спросил Джейсон. – Как тебя поймали?
Богиня вздохнула:
– Я не могла бездействовать. Твой отец Юпитер считает, что ему достаточно изолировать себя от мира – и наши враги опять уснут. Что мы, олимпийцы, стали слишком часто вмешиваться в дела смертных, в судьбы наших детей-полубогов, особенно после того, как по окончании войны согласились признавать их всех. Он думает, что именно это пробудило наших врагов. Поэтому он закрыл Олимп.
– Но ты не согласна.
– Нет. Я часто не понимаю настроений или решений моего мужа, но даже для Зевса это отдает паранойей. Не могу представить, почему он так настойчив и уверен. Это… не похоже на него. Как Гера я бы, возможно, и послушалась желаний моего владыки. Но я еще и Юнона. – Ее образ на секунду смазался, и Джейсон разглядел под ее простыми черными одеждами доспехи и накидку из козьей шкуры – символ римского солдата – поверх бронзового плаща. – Юнона Монета[32] – так когда-то меня называли. Юнона Предупреждающая. Я хранительница государственного строя, покровительница Вечного Рима. Я не могла просто сидеть и смотреть, как нападают на потомков моих людей. Я почувствовала опасность в этом священном месте. Голос… – Она помедлила. – Голос сказал мне, что я должна прийти сюда. У богов нет того, что вы называете совестью, и мы не видим снов, но этот голос будто пришел именно оттуда – мягкий и настойчивый, он предупреждал меня об этом месте. И в тот же день, когда Зевс закрыл Олимп, я ускользнула прочь, не оповестив владыку богов о моих планах, чтобы он не смог меня остановить. И пришла сюда все проверить.
– Но это оказалось ловушкой, – догадался Джейсон.
Богиня кивнула:
– Слишком поздно я поняла, как быстро пробуждается земля. Я повела себя еще глупее Юпитера – пала жертвой своих собственных порывов. И нечто подобное уже происходило раньше. Однажды меня пленили гиганты, и мое заключение послужило поводом к началу войны. И вот наши враги снова восстают. Боги способны победить их только при поддержке величайших героев, живущих сейчас. А
– Я не понимаю.
– Скоро поймешь, – пообещала Гера.
Клетка начала уменьшаться, корни – смыкаться. Образ Геры заколыхался, как огонек свечи на ветру. У кромки пруда сгрудились человекоподобные существа, сгорбленные и с лысыми головами. И – если глаза не обманывали Джейсона – с несколькими парами рук. Он услышал волчий вой, но это были не волки Лупы. Эта стая была голоднее, агрессивнее и кровожаднее.
– Поспеши, Джейсон, – произнесла Гера. – Мои тюремщики приближаются, а ты начинаешь просыпаться. Мне не хватит сил вновь явиться тебе даже во сне.
– Погоди! Борей сказал, что ты ведешь опасную игру. О чем он говорил?
Взгляд у Геры стал совершенно диким, и Джейсон испугался, как бы она на самом деле не устроила нечто безумное.
– Обмен, – ответила она. – Единственный способ добиться мира. Врагу выгодны наши распри, и если мы будем разъединены, нас
– Что? Я не…
– Больше я не могу ничего тебе сказать. Ты прожил так долго лишь потому, что я забрала твои воспоминания. Найди же свое место! Вернись туда, где для тебя все началось. Твоя сестра тебе поможет.
– Талия? – Перед глазами все начало распадаться.
– До свидания, Джейсон. Будь осторожен в Чикаго. Там тебя ждет твой самый страшный смертный враг. Если тебе и суждено погибнуть, то от ее руки.
– От чьей руки? – спросил он.
Но образ Геры померк, и Джейсон проснулся.
Он резко открыл глаза:
– Циклопы!
– Тихо, соня. – Пайпер сидела позади него на бронзовом драконе и придерживала его за пояс. Лео впереди. Они спокойно летели по зимнему небу, будто ничего не произошло.
– Д-детройт, – с трудом выговорил Джейсон. – Разве мы не упали? Я думал…
– Все нормально, – откликнулся Лео. – Мы сбежали, но ты заработал нехилое сотрясение. Как себя чувствуешь?
В голове у Джейсона пульсировала боль. Он вспомнил завод, как спускался по лестнице, как над ним нависло какое-то существо – лицо с одним глазом, огромный кулак… И после этого – пустота.
– Как вы… циклопы…
– Лео от них и мокрого места не оставил, – сказала Пайпер. – Ты бы его видел! Он умеет призывать огонь…
– Да ну, ерунда, – торопливо выпалил Лео.
Пайпер засмеялась:
– Умолкни, Вальдес. Я все равно ему расскажу. Смирись.
И она рассказала. О том, как Лео в одиночку победил целую семью циклопов, как они освободили Джейсона и заметили, что циклопы начали восстанавливаться, как Лео поменял электропроводку в голове дракона, и они успели подняться в воздух под доносящийся изнутри завода свирепый рев жаждущих мести одноглазых чудовищ.
