Пожилая женщина посмотрела на дверь кабинета начальника и слегка приглушённым голосом спросила: – Скажите Семён, вы как следователь, в курсе видимо… Она опять бросила взгляд теперь уже на входную дверь, – судя по процессам, в Крыму ещё остались еврейские поселения?
– Что вы, Аделаида Ферапонтовна. Остались, конечно. Раньше, с образованием колхозов, конечно, тяжеловато было. Первое время радовались обретённой земли, но потом… Отец и старшие братья на своём участке с ломами в руках долбили целинную землю, выкорчёвывали камни, пахали, сеяли. Жили впроголодь на хлебе и воде. Вы, наверное, не в курсе: евреи работали у себя на участке и в колхозе, считай даром. Скажите, ну что это за заработок 5-10 рублей за сезон? А зерно, что собирали, сдавали в колхоз по смешным ценам. Переселенцы, отец писал, ругались с представителями «Агро-Джойнта», что за кредиты зерно это собирали. А тут ещё наши знакомые из деревни Айбары36 приехали к нам. В их деревне проживало полторы сотни жителей, так татары весной 1928 года устроили там драку с переселенцами. Ночью кто-то в окно наших знакомых камень бросил, всю ночь у них за окном орали «бей жидов спасай экономию»… Всё было… Многие евреи после первого же года уехали.
– А выйти из колхоза нельзя было?
– Помните в тридцатом году статью товарища Сталина в «Правде»: «Головокруже́ние от успе́хов…»… Тем, кто вышел из колхозов, такие нормы хлебозаготовок назначили, что рассчитаться людям не хватало всего урожая. А не сдал – штрафы, продажа имущества за бесценок. Многие переселенцы сдали свои участки и переселились кто куда. Что и говорить, дров много наломали. Я то, правда, в Москве учился в то время.
– Но выжили же, Семён, – сочувственно произнесла Аделаида Феропонтовна.
– Выжили, а куда деваться? Был летом у своих родителей во Фрайдорфе – это центр еврейского района в Крыму. Когда-то был небольшой, замызганный посёлок в северном Крыму, со временем он превратился в крупный районный центр. Каменные дома, свои подстанции, железная дорога строится на Евпаторию… А какой парк разбили по центру города… Залюбуешься! Два техникума: педагогический и механизации. Занятия в них идут на русском, и на иврите. Своя газета и тоже на русском языке и иврите. Жить можно, чего уж там. Только мать жалуется в письмах, что из первых переселенцев в районе осталось совсем мало еврейских семей – четверть, не более, это – тыщи три, не более. А в соседнем – Лариндорфском районе, что-то около четырёх всего. Грустно, конечно. Зато, у тех кто остался, жизнь стала полегче.
– А что же супруга ваша жалуется, мол, жить в Крыму трудно.
– Видимо, перенимает еврейские привычки. Вы что, евреев не знаете? Жаловаться – наша национальная черта. Отец – нет, тот больше философствует, и нами – детьми, как и все евреи, перед соседями хвалится. А вот мать моя всегда недовольна всем. И то плохо, и это. И картошка, говорит, не так растёт, и капуста вянет, кабачки с ноготок… И потом, маме, таки, скучно: дети разъехались. Одна сестра с мужем в соседний Ларинсдорфский район переехала, другая – в Симферополь. Братья по районам мотаются: бригады по ремонту техники возглавляют. Вот матери и скучно, некем, кроме мужа, командовать. В еврейских семьях ведь как? – жена всегда командир на белом коне. Вот и супруга моя тоже пытается перенять и эту привычку.
– Да уж, вами покомандуешь!
– Но в целом, жить, Аделаида Ферапонтовна, действительно, стало похуже. Поначалу-то «Агро-Джойнт» помогал еврейским поселенцам и колхозникам ссудами под небольшие проценты, слышали, наверное, об этой организации. На их деньги колодцы рыли, трубы тянули, трактора покупали… Но… что-то не сладилось там – наверху. Где-то с середины тридцатых годов интерес правительства к евреям ослаб. Почему, не знаю… Но евреи покидают крымские земли.
– Так посмотрите, Семён вокруг. Заводы, электростанции строятся, и много ещё чего… Кругом люди нужны, тем более умные.
– Может и так! А ведь в Крыму было только два еврейских района, что на фоне других: татарских, немецких, украинских – лишь незначительная часть от всего населения.
– Что же вашим, Семён, соотечественникам не нравилось? Ну, и живите себе. Все кто против был уже пересажали и продолжают…
Семён пожал плечами и развёл в стороны руки.
– Вроде бы евреи, по-крайней мере, крымские, за советскую власть… Странно как-то всё это! Постоянные аресты… Большая часть руководителей еврейских организаций по нашему ведомству теперь проходит. Всё идёт к тому, что вот-вот прикроют еврейские организации.
И Гершель вдруг решительно, скорее испуганно, добавляет: – Заедает нас Аделаида Феропонтовна, мировой еврейский сионизм, еврейские шпионы вокруг… Так и норовят… Так и норовят…
Семён запнулся, вспоминая пример сионистского вредительства. Вспомнил…
– Вот, к примеру! Два десятка еврейских семей ещё в 1925 году приехали к нам из Палестины. Основали коммуну «Виа-Нова», работали, но… козни строили против властей.
Он не стал вдаваться в подробности еврейских козней, а воскликнул:
