– Тарас, перестань, – попросила я, наконец поняв, что именно выбило князя из колеи – я увидела его слабость. – У меня не было времени раздумывать над твоей реакцией. Я спасала отца, отлёживалась в больничном крыле императорского дворца, заключала договоры с тайными организациями, прокачивала источник… прости, но мне нет никакого дела до твоих чувств к этой девушке. Это правда.
– Так ты не… – он громко вздохнул и сжал двумя пальцами переносицу. – Мы отправляемся в Пустошь?
– Сначала поговорим, – улыбнулась я, увидев привычное равнодушное выражение лица князя Чебукова. – С тобой и Климом.
Тарас повёл меня по коридорам замка. Через несколько минут мы вышли на улицу, и я застыла на месте. Шёл снег, закруживаясь позёмкой и облепляя стены, пристройки и людей. Я так редко в последнее время бывала в родных краях, что успела позабыть, как хорошо здесь зимой. Всё казалось таким чистым в сияющей белизне.
Хотелось загрести ладонью холодный снег, смять его в пальцах и услышать тихий хруст мнущегося комка. Сейчас он скрипел под ногами, цепляясь за сапоги и налипая на голенище, но мне хотелось больше. Больше снега и чистоты белого цвета.
Тарас отворил дверь небольшого домика, притулившегося между осадной стеной и конюшней, и пропустил меня вперёд. В комнате было жарко натоплено, под потолком горела тусклая лампа, а из мебели тут была лишь пара стульев рядом с грубо сколоченным столом и топчан для сна, отгороженный тканевой ширмой.
– Пришла, – сказал Клим, оторвав взгляд от деревянной фигурки, которую он строгал на лавке у печи. – А я заждался уже.
– Что так? – спросила я, шагнув ближе к старику.
– Было предсказано: однажды явится дитя первой крови, – Клим пожал плечами и вернулся к заготовке. – Наш век короток, а гулять меж мирами мы не можем. Вот и ждём, рождаясь и умирая.
– Зачем вам дитя первой крови? – я подтащила стул к лавке, скребя ножками по деревянному полу, и уселась напротив старика.
– Ясно зачем – вернуть утраченное, – просто сказал он, ловко орудуя ножом. – Мировое древо каждому отмеряет по силам его и возможностям. Все мы – ветви его, и каждая ветвь имеет своё предназначение. Моим было – родиться здесь, чтобы призвать Тангарда Кровавого и встретить Яара́ну Беспощадную.
Мы с Тарасом дружно переглянулись. Нам не были известны прозвища друг друга, а оказывается, мы оба в своих мирах запомнились не самыми приятными делами.
– Ибо как три жреца Хаоса придут в этот мир, он восстанет и кровавая жатва закончится, – Клим говорил ровным спокойным голосом, но почему-то у меня по спине поползли мурашки. – Это ли не искупление и покой для тех, чьи души бьются в вечной агонии?
– Как ты оказался в этом мире, если он закрыт Древними? – спросила я глухо. На Тараса я больше не смотрела, только на руки старика и деревяшку, которая всё больше походила на куколку с развевающимися волосами.
– Мир закрыт лишь для высших сущностей, но кто такие шаманы? – хитро улыбнулся Клим. – Мы вне категорий и классов, вне Великих Сил и борьбы меж ними. У нас нет своей силы и никогда не было, но мы берём её отовсюду – из ветра и земли, огня и воды. Мы не привязаны ни к кому и ни к чему, кроме мирового древа. Оно в каждом из нас.
– То есть вы не одарённые магически, но при этом можете управлять любой стихией? – уточнила я задумчиво. – И при этом вы перерождаетесь и помните прошлые жизни, как адепты Хаоса?
– Невозможно помнить то, чего не было, – помотал головой старик, прищуриваясь. – Нам открывается лишь то, что мы должны знать. Вся наша жизнь – один цикл, в течение которого мы проходим испытания и обретаем цель. Кто-то приходит в мир, чтобы сыграть для плачущей души на чынге, а кто-то – чтобы своими руками убить собственное дитя и призвать на его место Яара́ну Беспощадную.
– Что ты хотел мне показать? – спросила я, сжав челюсти. Весь этот разговор не имел никакого смысла. Одни лишь пророчества да «премудрости» от шамана, которых я наслушалась ещё в прошлой жизни.
Клим отложил заготовку и поманил меня пальцем. Я склонилась ближе к нему и увидела, как старик делает надрез на тыльной стороне ладони между большим и указательным пальцем. Через несколько мгновений Клим вынул из раны окровавленный лепесток клевера.
Он протянул мне ладонь, чтобы я могла рассмотреть каменные лепестки. Точь-в-точь такой же клевер сделал для меня Миша, когда учился контролю силы. Я достала подарок брата из кармана и положила на ладонь старика. Они были совершенно одинаковыми.
– Что это значит? – мой голос прозвучал сипло, будто я долго пыталась откашляться и потеряла голос.
– Каждый шаман находит свой лепесток клевера, – Клим погладил пальцем подарок Миши. – Это то, что ты должна вспомнить. Вспомнить все лепестки в своей жизни. В каждой из них.
– Я не шаман, и это моё первое перерождение, – прошептала я, облизав сухие губы. – Первое…
– Вспомни! – резко сказал Клим и впечатал оба клевера в мою ладонь, а второй рукой коснулся моего лба. – Вспомни, кем ты была!
