— Я не одобряю ваш визит, зу, — объявил бывший подданный Осени. — Будь моя воля, Сильвана не получил бы желаемого. Имейте в виду, что бы ни случилось во время вашего общения, это полностью на вашей ответственности. И вашего Короля.
— Полагаете, зу Сильвана нападет на меня? — усмехнулась Мари.
— Нет. Его погодный дар скован, как и у других заключенных. И все же он вызвал вас для чего-то. Этот стихийник ничего не делает просто так.
— Что значит, дар скован? — переспросила Мари напряженно. Вспомнилось прошлогоднее похищение Эльмаром, камни, вонзившиеся в запястья, и закаленный лед поверх них.
Абу Пьери не счел нужным просвещать гостью. Отвечать пришлось Горшуа.
— Запястья узников оплетают особенными водорослями, смоченными в... э-э-э... в общем, это древний обряд, который мы не раскрываем во избежании нежелательных последствий. Главное, способ действует и не разрушает силу стихийников полностью, как некоторые другие методы. Вдруг узник окажется невиновным, а мы уничтожим его погодный дар. Правда, такое случается крайне редко.
Мари не стала комментировать меры предосторожности абу. Подумала о Рофусе. Он предпочел позволить оплести себе руки какой-то мерзостью, нежели признаться, что его погодный дар давно утрачен. Впрочем, зная этого стихийника, можно было не удивляться.
— Пришли, — оповестил Пьери, останавливаясь у массивной двери с тремя замками.
С ареста Рофуса прошло всего восемь месяцев. Но Мари с трудом узнала бульдога из службы правопорядка Дворца в мужчине в грязном сером балахоне. От некогда пухлых щек не осталось и намека, близко посаженные глаза ввалились, зато нос с горбинкой теперь казался крупнее. Редкие волосы отросли до плеч и поседели. Не красила узника и облезлая бородка.
Рофус сидел в углу на железном стуле. Руки, оплетенные бурыми водорослями, свободно лежали на подлокотниках. Ноги сковывала мощная цепь, конец которой крепился к стене. Мари мысленно прикинула ее длину. Хватит, чтобы встать и сделать два шага. Но этот стул, как и его брат-близнец, приготовленный для посетительницы, были «гостями» в каменном мешке. Единственное, что имелось в распоряжении узника — солома в углу.
Окажись на месте Сильваны кто-то другой, тайная Принцесса его бы пожалела. Но в душе Мари не нашлось сочувствия к стихийнику, увлекшемуся в молодости шу, а потом сделавшему ее калекой, наказав за собственную беспечность. Да, Рофус не сам выбил Вирту глаз. Но это по его приказу стражники гнали человеческую женщину из Зимнего Дворца палками.
— Зу Ситэрра, — проговорил Сильвана хрипло. — Рад, что вы откликнулись на мое приглашение.
Глаза узника блеснули, и Мари на целое мгновение увидела прежнего Рофуса — опасного, самоуверенного и безжалостного. Но это не напугало ни капельки. Она не побоялась обрушить гнев на Сильвану два года назад, будучи безродной беглянкой.
— Оставьте нас, — велела стихийница сыщикам, застывшим в дверях, и устроилась на втором стуле — шагах в пяти от заключенного.
— Это плохая идея, зу, — объявил Линд Пьери.
— Я представляю Короля Зимы, — напомнила Мари, не оборачиваясь. — Будь сегодня здесь Инэй Дората, вам бы и в голову не пришло слушать его разговор с узником.
— Что ж, ваше право, — отозвался абу после паузы, но стало очевидно — отповедь дочери Зимы ему сильно не понравилась.
— Итак, — приподняла брови Мари, едва за сыщиками закрылась дверь. — Я слушаю.
— А ты повзрослела, — констатировал Рофус, перейдя на «ты». — Или это влияние странной благосклонности Короля. Зря ты доверяешь ему. Расположение Инэя опасно. Он явно чего-то хочет от тебя.
Мари подавила гнев и проговорила абсолютно спокойно.
— Меня интересует лишь то, чего хотите от меня вы, зу Сильвана.
Рофус вздрогнул. За месяцы в заключении он отвык от этого обращения.
— Чего хочу я? — спросил он, быстро взяв себя в руки. — Мой интерес очевиден. Я желаю получить свободу. Сама видишь, это место — не подходящее пристанище для высшего стихийника.
«
— Шанс выбраться отсюда нужно заслужить, — напомнила она. — И я спросила не о том. Очевидно, что вы намерены торговаться. Другого от вас никто не ждет. Но почему я? Вы могли выбрать представителя независимого совета или Королеву Весны.
Рофус презрительно засмеялся, став отвратительным.
— Ради неба! — воскликнул он. — Ты прекрасно знаешь ответ. Мы с тобой родственники, нравится нам это или нет. Ты — ошибка моей молодости. Однако можешь пригодиться, когда я покину эти мерзкие стены.
Волна ярости прошла по телу Мари сверху вниз, щеки полыхнули жаром.
— Мы с вами друг другу никто, зу Сильвана, — отчеканила девушка. — Не обольщайтесь.
Стихийница сказала чистую правду, но для узника ее слова прозвучали, как нежелание иметь с ним что-то общее. Впрочем, на это Мари и рассчитывала. Иная реакция с ее стороны была бы странной. И подозрительной.
