Темнота сна недолго была безмятежной и приятной негой. Очень быстро она сменилась воспоминанием о телесных ощущениях, которые я до сих пор не помнила, и думала, что не вспомню. Но тело помнило больше, чем я сама. Мне снилось, как грязные, покрытые какой-то слизью, морщинистые руки трогают мою белую кожу, сминают, извращают, а затем, отрывают от нее куски, будто кожа была слоем белой липкой ленты. И каждый кусок этой ленты с характерным звуком отрывался от меня, боль ударяла по всему телу. Я пыталась кричать, но крик был поглощен пустотой вокруг. Все продолжалось до тех пор, пока из этого мрачного омута меня не вытащили другие руки, теплые и приятные, за которые я схватилась, как за соломинку хватается утопающий.
Это резко вывело меня из сна. Мой крик и руки, что спасали меня от насильника. Робот стоял рядом с моей кроватью, прямо у изголовья. И искусно сделанная рука держала мою, слегка ее тормоша. Сев в постели, я недоуменно посмотрела на JT-13.
Свои действия робот не объяснил, что показалось мне странным. Но большого значения я не придала этому событию. Ведь сейчас мне казалось, что я с ног до головы покрыта той самой слизью, которой были покрыты руки насильника в моем сне. Мне было так гадко и противно, хотелось быстрее бежать, чтобы смыть с себя это, чтобы больше не ощущать те линии на коже, которые грубыми движениями проводил тот человек. Я вбежала в ванную комнату так, будто горела. Но горела я не снаружи, а внутри.
Робот шел следом за мной, видимо, чтобы помочь, если понадобиться. Дальше дверного проема он двигаться не стал, остановившись в метре от двери. Я терла свою кожу чуть влажным полотенцем до красноты, пытаясь избавиться от ощущения грязи на ней. Я терла и терла, все сильнее соскребая с себя эту гниль. Я и не замечала, как из моего рта вырываются крики, что не вырывались раньше, что не вырвались из него тогда. Только сейчас они нашли выход, пока я тщетно пыталась избавиться от мерзкого ощущения.
Наверное, я бы протерла кожу на своем теле до крови, если бы JT-13 мягким движением не остановил меня, забирая у меня из рук полотенце и принимая меня в свои механические объятья. Я заливала слезами женский офисный костюм последней модели, упираясь лицом в мягкую грудь робота-девушки. Продолжая сотрясаться всем телом, я чувствовала, как мягкие женские руки глядят мои волосы. Почти невесомые движения, еле уловимые. Такие нежные прикосновения. Успокаивающие. На долю секунды мне показалось, что это мама прижала меня к себе, пытаясь успокоить.
После того, как этот эмоциональный всплеск прошел, я посмотрела роботу в глаза и спросила:
–Что это было? Почему ты меня обняла?
–В литературе научно-исследовательского центра, находящейся в открытом доступе, содержится информация, что данная форма человеческого взаимодействия считается эффективной в ситуациях острого проявления негативного спектра эмоций, проявляющихся плачем, неконтролируемыми действиями аутодеструктивного характера, истерикой. Принимая во внимание тот факт, что физический контакт мог вызвать у вас ухудшение состояния, мне показалось, что объятья все равно будут уместны.
–И почему ты не можешь объясняться более человеческим языком, – сказала я, обнимая робота в ответ и прижимаясь к ней в поисках успокоения. Мягкость кожи, созданной в лаборатории, поражала. Она делала металлический скелет робота незаметным при прикосновении.
Сейчас не хотелось быть одной. Хотелось чувствовать себя в надежных руках. В моем сознании хранились образы лишь двух состояния – беспомощность и желаемое спокойствие под защитой. Среднего не сохранилось. Только холод и заветная теплота, которая теперь казалась непреодолимо далекой. И так не хотелось, чтобы лед проник внутрь меня, но он там зарождался.
Не понимаю, что происходит. То мне очень больно, неспокойно, то безразлично, то меня накрывает истерикой с диким смехом. Меня бросало от одного к другому, резко, внезапно. Без полутонов. До тех пор, пока я снова не забывалась сном. Сном от физической усталости, тем. Снов, который просто приходит, выключает тебя, но не приносит восстановления сил или успокоения.
***
