Отсюда открылась кратчайшая дорога к железнодорожной магистрали. От Свири до ст. Телма по грунтовой дороге всего 6 км, которые мы прошли очень быстро, а когда вышли к дороге, кстати, одноколейной, то небо разверзлось и на всех нас обрушился настоящий поток воды. Как раз в это время попался нам финский солдат. Как к одному из знатоков хоть какого-нибудь иностранного языка обратились ко мне, по мнению начштаба старшего лейтенанта Бурдина, с приказанием допросить пленного. Небольшой опыт у меня был: под Лугой мне поручали допросить летчика, выпрыгнувшего с подбитого истребителя Me-109 и схваченного нами на нейтральной полосе. Но то был немец. У финна я спросил, знает ли он немецкий. Он сказал, что да. А русский – нет, не знает. Оказалось, что он студент университета в Хельсинки, только несколько дней назад призванный в армию, а к нам попал потому, что во время дождя заблудился. Назвал свою часть. Сказал, что железная дорога заминирована, идущая рядом дорога со щебеночным покрытием не заминирована. Оказалось как раз наоборот. Но мы пошли по железке, хотя рельсы со шпалами лежали на насыпи в виде спирали. Это делала сцепка из двух паровозов, к которым они попадались у железной дороги. Крепились два крюка – один ближе, другой дальше, они и переворачивали рельсы вместе со шпалами, а в некоторых местах просто рвали шпалы, а переворачивать их не удавалось им. Так, когда пленного отправляли в тыл, в штаб, я солдатам сказал, что если они его не доведут, а пристрелят по дороге, то их самих за это расстреляют. Еще, отступая, финны взрывали каждый телеграфный столб. Идти по насыпи было очень неудобно. И очутились мы впереди всех стрелковых и десантных дивизий и в непосредственном соприкосновении с противником гнали его на север, до самого Петрозаводска. А при форсировании Свири вместе с нами двигался и наш «особняк» капитан Минеев. Подобрал он финский автомат «Суоми» 9 мм с диском, и еще несколько рожков нашел на опорном пункте, там же к нему пристала немецкая овчарка. Когда я ему показывал, как обращаться с автоматом, то сказал, что овчарка-то немецкая – доверяться ей нельзя, он навьючил на нее полевую сумку и автомат. Самое главное, что в моем взводе все солдаты были живы, а мы все время двигались: то в боевом охранении, то в разведку посылали. Мы то догоняли финнов, то они от нас отрывались. Маленькие деревушки попадались у железной дороги, мы их проходили без большого сопротивления со стороны финнов. Где-то у них опять встретится серьезно подготовленная оборона. Раз они не соорудили линии обороны между озерами Вач и Пильмозеро, то удобный рубеж они могут создать южнее станции Токатри и большого поселка по обе стороны от нее на господствующих высотах. Хочу рассказать о том, что как-то вечером, когда стемнело, оказалось, что Иванов перестал видеть. Знатоки определили, что это куриная слепота. Сломал я длинную ветку, привязал себе к ремню, а он держался за другой конец, так и шли, но тут подошли к реке, мост через которую был разрушен, и нужно было переходить по двум бревнам, сложенным вместе. Да еще бревна эти качались, а внизу, в 6–7 метрах, бурлила река. Пришлось ползти на четвереньках. Сказали, что если он съест сырую печень, то будет сразу все видеть. Где ее взять? Снайпер наш, Белоусов, отстал, «снял» ворону, санинструктор Лошак извлек печень. Он-то знает, где она расположена, дал Иванову. Через полчаса тот стал все видеть.
Так как лето было сухое, то болото подсохло, но все равно оставалось непроходимым. На всех болотах – проходимых и непроходимых – существуют бровки – отсыпанные земляные насыпи. Кто и когда их отсыпал – неизвестно, но они есть на всех болотах. Чаще насыпи тянутся по прямой, иногда по дуге. Об этом хорошо знают наши северные мужики – солдаты – уроженцы мест, где много болот. По бровке можно перейти любое болото. Нужно только нащупать ее и идти по ней, не сбиваясь. Ширина ее по верху – около метра, до поверхности мха не достигает сантиметров на 20–30, так что вода за голенища не будет заливаться. Все время нужно шестом проверять, не сошел ли с бровки. Если потеряется, то не суетиться, отойти назад и искать место, где бровка уходит в сторону.
