А потом уже мы форсировали реку Свирь безо всякого выстрела. Потом пришли посмотреть на передний край. Там все было сожжено, все эти укрепления. Ну это «катюши», все эти снаряды поработали. Поэтому-то и форсировали реку довольно легко. Но самый страшный эпизод произошел у нас в Финляндии впоследствии. Итак, мы дошли до Петрозаводска.
Далее нас перебросили на западную границу Карелии – близко от границы войск финского укрепрайона. Там проходила наша линия фронта. Так вот, именно здесь случился эпизод, как вам сказать, печально-драматический, что ли. Значит, недалеко от нас располагалось Ладожское озеро. Путь железнодорожный шел так, что упирался прямо в озеро. А тут случилось, значит, следующее. В общем, взорвали деревянный мост. Саперов поблизости не оказалось. Нас – туда вместо саперов. Командир взвода в то время у нас был новый – молодой выпускник из Ленинграда, младший лейтенант, но с гонором. Наш помкомвзвода ему и говорит: «Товарищ младший лейтенант, мы вроде идем не туда». «Как не туда?» – говорит он и открывает карту. Наш помкомвзвода ему показывает: вот мы идем сюда, а вот же куда нам нужно идти… Этот командир взвода говорит: «А я решил, чтобы ускорить путь, идти по другому маршруту». «Нельзя идти по другому маршруту, – говорит ему помкомвзвода, – тут же вот близко финская передовая проходит». Наш же сержант окончил полковую школу, в топографии хорошо разбирался… Но этот командир взвода все равно повел нас по другому пути. Мы идем. А раз путь проходит в горах, то положено боевое охранение. Мы с охраной и идем. В пути встречается большая лощина. Представляешь? На несколько километров. Справа – лесок, слева – тоже небольшой лесок. И вот, когда мы углубились в лощину, кто-то что-то заметил и крикнул: «Ребята, финны!» Мы смотрим налево и видим: эти финны, значит, ходят. А мы как стояли на болоте, вернее, это было не болото, а мягкое все, так и улеглись туда. Что делать? Нашу передовую мы не видим, а их, напротив, видим. Они не стреляют по нам, ничего такого не делают. А чего нам-то делать? Вперед пойдем – убьют, назад двинемся – перестреляют. Этот помкомвзвода на взводного – мать-перемать. Говорит: «Куда ты нас завел?» Тот растерялся: не знает, что и делать. И на самом деле все так и есть, я смотрю. Тогда сержант подполз к нам. Говорит: «Ребята, что будем делать? Куда нам? Вперед пойдем – они нас перебьют. Назад пойдем – тоже перебьют. Налево – тогда надо в плен сдаваться. Направо – мы не знаем, что там направо-то…» Итак пролежали мы, наверное, с часик. И тут вдруг раздается через рупор голос справа по-русски: «Что за воинство такое? А ну к нам!» А наш командир боится, молчит, ничего не отвечает. Приказывает: «Молчать!» «Я вам что говорю?!» – сказал этот голос и хорошо по-армейски обматерил его. Командир взвода все равно нам приказывает: лежать! Потом говорит: встать! И мы ползком поползли туда. Доползаем, смотрим, а там наши артиллерийские орудия на прямой наводке стоят. И встречает нас Герой Советского Союза, гвардии полковник, командир какого-то крупного артиллерийского соединения. Спрашивает: «Чего вы ползете?» Говорим: «Там же финны». «Хе-хе, а вы что, не знаете?» А это произошло 6 сентября 1944 года. А 5-го числа было заключено, как оказалось, перемирие – договор о прекращении огня со стороны Финляндии.
А мы откуда можем это все знать? Радио у нас нет, газет тоже нету, населения никого нету. Построили всех нас. Мы все мокрые, грязные, голодные. Тогда этот полковник нас спрашивает: «Почему вы пошли по этому маршруту?» Командир взвода молчит. Помкомвзвода отвечает тогда за него ему: «Мы говорили ему, что идем неправильно. Надо было идти по такому-то маршруту…» То есть получалось-то что? Мы должны были идти сзади этих батарей, в тылу совершенно. Ну а раз так, у этого полковника разговор с нашим командиром взвода получился короткий. Он ему говорит: «Такты ж, значит, фашистский прихвостень. Он специально вас завел туда. Забрать его!» Тогда у него отобрали пистолет и увели его. Нас после этого накормили. Полковник говорит: «Принимай командование. Иди выполняй свое задание». По сути, дело это явилось моим третьим рождением. Оно жуткое такое.
