Картинки в телевизоре мелькали, раздавались звуки — Варгр смотрел на экран, но сути не улавливал. Пустота… Поставив бокал с виски на столик, встал и подошёл к открытому балкону. Тюль покачивалась от порывов лёгкого ветра. Сдвинул и прислонился к дверному косяку. Северное лето коварное — ночью светло, как днем. Зато зимой, наоборот, темно почти круглосуточно. Странно, южнее, где встретил Катю, бушевала стихия — гром и молния — аномалия для здешних мест. Дожди частенько шли, но такого светопреставления не бывало. Ведьма принесёт неприятности, если уже… но сил прогнать нет.
На голубом небосводе солнце клонилось за горизонт. Едва пробивалось сквозь гущу леса и окрашивало остроконечные верхушки огненным свечением. Скоро на обход — Рагнар позовет, или скорее Сигвара подошлет. Вой пугал соседей, но ничего, привыкали. Случалось, высылали полицейский наряд прочесать ближайшую территорию, но семью не волновали мелочи — людям не по силам их догнать. Варгр глубоко вдохнул — хорошо, свежий воздух не загажен выхлопами и испарениями от лесообрабатывающих заводов; природа девственно чистая. Их лес — национальный парк Стаббурсдален.[15] Может, туда на работу устроиться? Охранник заповедной зоны — идеальный вариант. Они с отцом как раз построили дом на окраине Кренсберга, так получалось меньше светиться. Коттедж в центре города отдали погорельцам. Кройнеры чудом спаслись — электропроводка полетела, хорошо сами остались живы. Многодетная семья, не на улице же коротать зиму. Горожане тоже помогали — приютили вначале одни, потом другие, но ораву из семи человек выдержать трудно. Он с отцом не исключение. Несладко пришлось — привыкли к уединению и тишине, но потом приспособились. Вначале дали кров на время, вторая часть дома пустовала, а потом… Руки есть, пять лет назад поставили новый двухэтажный дом, а старый оставили Кройнерам. Робин Гуда затмить не хотели и на приз «доброе сердце» не претендовали. Реакцию главы семьи погорельцев Кройнеров — Мергера, помнил до сих пор. Челюсть отвисла, слова сказать не мог минут пятнадцать, глупо моргая. Зато Лотта эмоциональная — упала в обморок. Дьявол, ну и напугался же тогда! Подхватил, не дав грохнуться. Что делать? Как привести в чувство? Встряхнуть — страшно, ещё чего сломает. По щекам бить, тоже не по-мужски — не вариант. Взглянул на Кройнера. Высокий, худой, словно высушенная вобла, с забавными усами, удлиненными на концах, а-ля Мюнхгаузен. Монумент — не шевелился.
Делать нечего. Перенес Лотту на диван, сбегал за водой и обрызгал. Женщина распахнула глаза и разревелась. Слёзы полились рекой и сменились безудержным смехом. Впервые столкнулся с такой бурной реакцией. Истерика — чудовищная штука! Пришлось и Кройнера в чувство привести, коротко ударив по спине. Мергера отбросило футов на десять. Нелепо раскинув руки, затормозил, едва не врезавшись в кресло. Развернулся, и слова сразу нашлись:
— Варгр, да вы что? Мы…не можем… Нет, — бессвязно лепетал, неестественно писклявым голосом. — Мы и так по гроб жизни обязаны.
— Вот и отлично! Теперь это ваш «гроб».
Мергер растерянно мотал головой:
— Так нельзя, а вы?
— Перестань! Нам есть, где жить. Отказ не примем! — отрезал и кивнул на ревущую Лотту. Полноватая шатенка с красными опухшими глазами прижимала к груди руки. Открывала и закрывала рот, словно рыба, не произнося ни слова. За что благодарен природе — одарила человеческий организм шоком и онемением — полезная штука! — Только прошу, избавь от этой истерики.
В тот же день с Драгором переехали, оставив даже мебель — наживное. Отец походил на зомби после смерти жены, но отдать дом другим согласился на удивление быстро. Его даже не остановила память «о ней». Ведь когда-то коттедж сам спроектировал и построил для любимой. Странно, до сих пор непонятно, почему не ушёл в лес? Там бы боль притупилась, воспоминания со временем позабылись. Порой самому хотелось обернуться зверем и умчаться от цивилизации. Уже раз неделю скитался, тогда в мир людей выдёрнула смерть матери. Другой раз — драка с ламиями, а так бы… Быть зверем проще, вот только личина задавливала человеческую и с каждым разом всё сложнее вернуться ко второй половине: ранимой и чувствительной до отвращения. С мягким телом и слабой душой. Не то, что зверь. Жажда охоты и крови при обращении поглощала. В такой момент мало, чем отличался от ламий. Разница в питании. Бъёрны — живностью и простой едой смертных, а твари — людской кровью. Важным элементом второй сущности оборотня, а это перечило любым убеждениям. Своих в обиду не давать! Но и они притуплялись, чем дольше — зверь, тем меньше — человек…
На окраине хорошо. Тишина и покой радовали, как ничто. Но сейчас свежий воздух не приносили желаемого успокоения. Варгр чуть не взвыл от досады. Да что с ним? Ну, подумаешь, девица. Голова — одна, руки — две, ноги… Стукнул ладонью в стену и в шаг очутился у шкафа. Отодвинул створку и вытащил шорты. Громко запевший мобильник остановил. Варгр подхватил его со стола:
— Да…
— Привет, — голос Нол звучал обеспокоено.
