Варгр, зарычав от негодования, поднатужился — ткань затрещала, но вытащить домового удалось. Кулаки «плюшки» опускались на голову градом ударов. Что б тебя! Бъёрн мотнул башкой, избавляясь от усиливающегося звона в ушах. Толстяк злил…
— Не трогай мою собачку! — наполнил комнату девичий визг.
Варгр отшатнулся — «кукла» влетела и, сжимая в тощей ручкой туфлю, бросилась к ним. Раздался испуганный крик домового — Нойли, войдя в кураж, колошматила по ниссе с недетской прытью. И смех, и грех — кроха лупит нечисть! Варгр опешил на секунду. Обернувшись человеком, сорвал с кровати покрывало. Сжал край в кулаке и скривился. Оно — розовое. Огляделся — всё в девичьих тонах. Кошмар! Как можно в этом жить? Комната принцессы. Даже обои и те со звёздами и феями. В глазах зарябило от бантиков, мягких игрушек, кукол, цветов, корон… На полу ковер, как сочная трава, с длинным ворсом… усеянный кусками некогда приличной одежды: джинсов, футболки, кроссовок… Тряхнул головой от расстройства — занесло же идиота! Ещё и без шмоток остался! Полоса невезения… Обмотался покрывалом и, подскочив к Нол, подхватил на руки. Туфель упал рядом с валяющимся стариком. Она, запыхаясь, скулила:
— Пусти, — крутилась и извивалась как змея, — пусти…
— Тихо ты! — рыкнул Варгр и прижал к груди. Кивнул на ниссе, всхлипывающего и на карачках отползающего от кровати. — Это не маахис!
Ли перестала сопротивляться — Бъёрн позволил отстраниться. Нойли подрагивала. Сжала губы в трубочку. В огромных глазах застыло удивление:
— Нет?
Варгр хмыкнул:
— Это — ниссе, — малышка вызвала улыбку. Смешная и до ужаса забавная. Броситься защищать от нечисти оборотня, невзирая на страх.
Нойли обняла за шею тоненькими руками, и с опаской покосилась на старика:
— Он не злой?
— Нет, — рассмеялся Варгр. Отнес её на постель и, бережно усадив, присел на корточки. — Он живёт в доме, охраняет от посторонних и ворует сладкое…
Ли нахмурила тонкие брови:
— Я не люблю сладкое, — деловой тон умилял, — от него толстеют.
Варгр вновь расхохотался:
— По ниссе видно, что именно так. — Девчонка поражала непосредственностью и рассудительностью. Мёлкая, а уже так говорила. — Он, скорее всего, сладкое за тебя подъедаёт. А ты, — шутливо негодовал, — мала, чтобы думать о фигуре!
— Я взрослая. Мне четыре! — обижено шикнула Нол. Сложив руки на груди, надула губы.
— Окей, взрослая, — смягчился Варгр и устроился рядом. — Ты его не бойся, он защитник. Кого любит, того не тронет. Вон, как тебе позволил с собой обращаться. Ты ж его чуть не убила!
Серьезность с детского лица стёрлась, появился испуг:
— Правда?
Опять лишнее болтал… Как с ней разговаривать? Найти нужные слова, чтобы не «спалиться» ещё больше? Хотя, куда уж больше?
— Да, защитит, если кто из маахисов к тебе заглянет. Вот тогда удивишься, как ниссе преобразится… Поверь! — для пущего эффекта закивал: — Он злобную тварь на куски порвет.
Нойли брезгливо наморщила нос:
— Кровь не люблю. Океюшки, — мотнула головой — волосы тяжёлыми волнами струились по худым плечам, — пусть живёт. Буду его кормить, а ты меня защищать!
Варгр улыбнулся:
— Ну… конечно, мне же сказали, чтобы я за тобой присматривал.
— Значит, ты тоже меня любишь?
— Я? — он замялся. — Нол… ты — кроха… — разумного ответа так и не приходило — выпалил, что первое легло на язык: — Конечно, ты мне как сестренка!
— Хорошо, но я стану твоей женой! — уверенность поражала.
Варгр чуть не упал:
— Отлично! — растерялся — пауза затянулась. — Только тебе бы вырасти… поправиться, а то жутко худая…
— Я — красивая.
Доводы обезоруживали — Варгр помотал головой:
— Нол, хм… понимаешь, дело в том, что… — от бессилия отмахнулся: — а… Ты можешь кое-что пообещать?
— Что? — наивный взгляд убивал.
— Никто не должен знать, что сегодня произошло! — Ждал ответа — Нойли глупо хлопала длинными ресницами. — Ниссе… я… — медленно намекал и присматривался к девичьей реакции.
— Ты — волк! — заключила Нол, улыбалась. — Моя собачка! У меня никогда не было животных. Я одна!
— Нол, так нельзя, — Варгр подбирал слова для объяснения. — Я — не домашняя зверюшка, я… оборотень. Очень опасный! — придал голосу загадочности — нагонял страху. — Дикий зверь… — лицо малышки оставалось неизменным. Волнение переходило в отчаяние, оно нагнетало злость: — Я же не могу всё время быть с тобой!
— Придётся! — безапелляционно заявила она. — Я тебя приручу…
