Юркнула в коридор и, закрыв дверь, прислонилась. Наставлять — одно, а разглагольствовать на щепетильные темы несуществующей личной жизни — другое. Хотя, не совсем глупы советы. Надо поступить так же… Терять-то нечего… Столько возмущения кипит, причём, весьма, необоснованного, что от злости хоть головой об стену бейся. Прям уж, неслыханную наглость предложили — секс! Эка невидаль! Сейчас каждый второй грешит «разовыми отношениями». Ничего из ряда вон выходящего. Подумаешь, ерунда… переспали — разбежались. Как-то нужно сбрасывать напряжение, избавляться от желания. Постоянно одна, а здесь тяга к оборотню. Времени в обрез… Чем не выход из положения? Взять и… Дыхание перехватило от возбуждающих мыслей — окунулась в другую реальность.
Звенящая тишина… Мрак окутывает словно плащом. Из ниоткуда стремительно приближаются две светящиеся красные точки. Огромный чёрный волк выскакивает из темноты — грудь тяжело вздымается, глаза пылают огнём. В прыжке обращается Варгром. Тело обнажёно, бугры переплетенных мышц играют под смуглой кожей.
Никто не притягивает так, как этот мужчина. Походка неспешная, как у хищника, выследившего добычу и знающего, что она не уйдёт. Да, это так. Попалась в его ловушку. Чувства не обманешь! Вот только нет стремления убежать — быть рядом, принадлежать всецело и навечно…
Реальность рассеивается — Варгр останавливается рядом. Это он или нет?! Один в один, и всё же в образе что-то чуждое, незнакомое… животное, грозное… Лицо скрывает чернота, но пламенный взгляд неумолимо затягивает в омут. Отступают страхи и сомнения. Сердце замирает, душа парит в небесах. По телу расползается тепло.
Варгр рывком откидывает шелковую ткань — она плавно, будто подхваченная потоком ветра, опускается на пол. От ледяного прикосновения по коже пробегают мурашки. Краска приливает к щекам, стыд и смущение пленяют. Наглый взгляд блуждаёт, изучает, ласкает… Томительное ожидание и волнение накатывает, смывая грани неприличного. Желание разгорается сильнее. Дыхание учащается, охватывает трепет. Варгр надвигается горой — ложе прогибается под его тяжестью.
Жаркие и крепкие объятия. Настойчивые, требовательные поцелуи. Исследующие и ласкающие руки. Больше нет «себя» — находишься в сокрушительной власти, отдаешься самозабвенно, неистово. Влажные тела переплетены. Сердца бьются в унисон. Учащённое дыхание: одно на двоих. Мир трещит — полнота чувств уносит в межпространство, крутящееся со скоростью света. Крохотные огоньки поблескивают, словно звёзды на небе. Границы запретов раздвигаются, рамки сознания рушатся, всё отступает — незначительно. Есть только «она» и «он» — две половинки единого целого. Поглощенные друг другом, упивающиеся близостью, наслаждающиеся горячими потоками и взрывами экстазов.
Варгр! Его ненасытность, неутомимость сводят с ума. Жар испепеляет, запах, лишая самообладания, иступляет разум. Нет никого дороже и роднее, никого желаннее, ближе…
Катя едва нашла силы — вернулась в унылую реальность. Да что же это такое?! Как назло выплыли эпизоды из видения-сна, мучающего несколько дней. Картинки настолько явственны, словно подобное уже переживала.
Тряхнула головой, прогоняя возбуждающие образы. Усмирила горячий порыв разобраться с Варгром и отлепилась от двери.
Нет, советовать проще…
На ватных ногах пересекла зал, села рядом с Уляриком:
— Слушай, вам всё равно придётся поговорить! Сходи, всё уладишь.
Он поднял голову:
— Вечером! Сейчас тебя отвезу…
— Нет, не пойдёт, — поспешила оборвать. Олафсена понять можно, ему не интересна Света. Пока… Отпустишь ситуацию на «нет» — он так и будет избегать никсу. Настоять, убедить — у них должно получиться. Любви ундины хватит на обоих. — Пообщайся, а я подожду, — умолкла.
Кхм… Если что, дорога до мотеля знакома.
— Катья, да не хочу с ней общаться! — взорвался Улярик. — Говорил: не могу видеть её глаза, — сжал кулаки, костяшки побелели от напряжения. Нервно дыша, провёл ладонью по волосам.
Чёрт! Главное, не впадать в панику. Улыбнулась:
— Заплаканных глаз не будет, обещаю, — полной уверенности, конечно, нет. Чужая душа — потемки, но когда уходила, Светка держалась молодцом. Теряя терпение, взмолилась: — Прошу…
— Хорошо! — Улярик вскочил — стул с жутким скрипом и грохотом упал. Катя вздрогнула. Олафсен выпалил: — После отстанешь с разговорами о ней?
Подняла руку:
— Клянусь…
Споткнулся о торчащую деревянную ножку и, шатаясь, побрел по коридору. Возле каморки остановился, постучал. Взглянул, брови сошлись на переносице, губы сжались. Дверь приоткрылась. Секунды тянулись будто часы, повисшая тишина оглушала. Не сказав ни слова, как зачарованный, шагнул внутрь.
Катя шумно выдохнула:
— Вот видишь, ничего страшного, — усмехнулась. Отлично! Раздался глухой звук падения, мощные сердцебиения, сливающиеся в унисон. Всё смешалось с охами и шорохом одежды. Катя поморщилась — никса перестаралась, очаровывая. Но пусть лучше так, чем захиреет вконец.
