Катя открыла рот для возмущения. Жар прилип к щекам. Чего возомнил? Как посмел?!..
Ведь прав…
Бъёрн старший вновь расхохотался. Катя прикусила губу. Гад! Сынок ему под стать. Блин! Как вышло, что рассказала массу потаенного, а истории о Ламии так и не услышала? Оборотень, куда хитрее, смекалистей, чем может показаться с первого взгляда.
— Я поведала предостаточно, теперь ваш черёд! — кивнула: — Язык развяжется или клещи доставать пора?
Отец Варгра замер — улыбка расползлась белоснежной дугой:
— Ты меня поражаешь. Дерзкая, наглая…
— Я жду! — отрезала Катя.
— Потрясающе, — Драгор отхлебнул виски, посерьезнел. — Это честно. Ты не увиливала…
— Ламия — ведьма-некромантка, — заговорил, чуть помедлив, — чья красота очаровывала мужчин. Ей приписывали связь не только со смертными. Ходили слухи о ею покаранных нечестивых — тех, от кого черпала колдовскую силу. По легендам, заманивала к себе в жилище — храм древних богов, глубоко в пещёру Карпатских гор и жестоко расправлялась с теми, кого соблазнила. Якобы купалась в человеческой крови, выполняла ритуалы с жертвоприношениями, дающими молодость. Вырезала из груди и поедала ещё горячее, бьющееся сердце — такова расплата за ночь с ней! Несмотря на это, находилось множество желающих испытать себя, ведь помимо незабываемого удовольствия обещала тому, кто сможет её покорить, вечную жизнь. И такой нашёлся… Не из народа — нечто более страшное и могущественное. Кхорн. Он оказался хуже неё. Зверь во плоти! Вот тогда потекли багровые реки. Он не дожидался очередного самоубийцу, желающего обрести вечную жизнь — спускался в город и выбирал себе жертву. Сначала — без разбору, но вскоре переключился на детей и молодых девушек. Говорят, что в то время, летящий с гор женский смех, прорезающий тёмную ночь, наполнял ужасом сердца и души горожан. Холодил кровь, порой доводя до сумасшествия. Какой нормальный выдержит подобное? Хотя, пожалуй, как и в наше время. Только мы знаем о себе. Простым смертным такие знания не к чему! Хаос и страх приведут к войнам — их и без нас хватает с головой. В общем, когда город утонул в крови, жители близлежащих селений сплотились против них. Нашли жилище и, ворвавшись в одну из пещёр. Первым расправились с Кхорном — он измывался над очередной жертвой. Чудовище убило десятерых, прежде чем его закололи кольями. Толпа ринулась на поиски Ламии — она как сквозь землю провалилась. Напугал женский крик гнева и боли — заметались, разбегаясь, кто куда. Растерянность и страх сделали своё дело — псевдомстители пропадали один за другим, будто тая в воздухе. Слышались душераздирающие крики, им вторило змеиное шипение. Пещёра, как лабиринт кентавра, запутывала, уводя всё глубже — никто не знал куда идти. Блуждали по витиеватым коридорам из зала в зал несколько дней, но не находили ни выхода, ни ведьму. Когда оставшаяся горстка вошла в очередную пещёру, едва не падали от изнеможения. Ярко освещённое помещение с каменными алтарями. На одном лежало растерзанное тело девушки. На втором останки Кхорна — куски плоти, выпотрошенные кишки. Что она колдовала одному богу известно, а точнее дьяволу. Ламия восседала на каменном троне. Глаза горели безумием, изо рта бежали кровавые дорожки, окропляя платье алыми пятнами. Подрагивающие свечи бросали блики на серебряный кубок в руках королевы. Она выпила зелье, которое создавала долгие столетия. «Эликсир молодости и вечной жизни». Так гласила надпись на манускрипте. Свиток нашли в книге рядом с Кхорном — единственная переведенная на понятный язык строчка. Сейчас могу сказать с уверенность, что им повезло: ведьма не успела найти последний элемент. Тот самый, отвечающий за бессмертие. Но зато воспользовалась заклинанием, позволяющим одну душу переселить в другое тело.
Катя поёжилась:
— Какое? — неприятное чувство засело в груди и неспешно расползаясь, приносило смятение.
