Неприятный осадок после разговора с Любой уже почти не ощущался, но Алиса понимала, что подобных встреч в родном Тимашаевске будет не избежать, и внутренне уже готовилась к этому. На всякий случай она нацепила солнечные очки и замотала волосы в узел на затылке. Захлопнув входную дверь, она вышла в прохладный подъезд и несколько раз глубоко вдохнула, стараясь придать себе независимый вид.
За то время, пока она шла по знакомым городским улицам, Алиса успела испытать массу противоречивых эмоций. Все вокруг было ей знакомо, но в то же время, виделось словно впервые. Что-то изменилось в ней самой, но не надломилось, а наоборот, стало гораздо крепче — как будто ее организм специально нарастил костную массу вокруг трещины, желая поскорее избавиться от проблемы.
Когда Алиса повернула на Садовую, зажглись фонари. От резкой вспышки голубоватого света она вздрогнула и приложила руку к сердцу, унимая участившийся стук.
На улицах Москвы в это время полно народу и машин, а здесь царили тишина и покой. Мнимый покой, как оказалось. Из окон слышались привычные звуки телевизора, где-то еще трапезничали на верандах и гремели ведрами во дворах. Алиса приободрилась, но когда поравнялась с домом Тани, остановилась, глядя вперед.
— Я только издалека… — прошептала она.
Дом смотрел на нее темными глазницами окон. Оградительная лента обрисовывала прямоугольник напротив ворот. Неподалеку стояла полицейская машина, и Алиса попятилась, вдруг испугавшись чего-то.
Она пошла по дороге вниз, к Таниному дому, но острое чувство тревоги, которое кольнуло ее несколько минут назад, никуда не уходило.
Стремительно темнело. Вокруг дороги смыкались сумерки, и собственная тень, как и шаги, лишь добавляли страха.
Заметив свет в одном из окон дома, Алиса толкнула калитку и вошла внутрь. Какой-то шорох позади отвлек ее, но обернувшись, она никого не увидела.
«Кошка…» — успокоила она себя и пошла по дорожке к входной двери. Постучала, прислушиваясь к звукам за дверью. Потом еще раз. Она взялась за ручку, и в этот момент шорох за ее спиной повторился, и в следующий миг что-то тяжелое опустилось на ее плечи и поволокло вперед, в пахнущую теплом и квашеной капустой темноту…
Андрея окликнули, когда он стоял в указанном месте — на аллее, позади городского универмага, — и, стараясь не выглядеть потерявшимся щенком, посматривал по сторонам, пытаясь предугадать появление того самого человека, о котором ему говорил Матвей.
«Он раньше попроще был, а как из наркоотдела в уголовку перешел, как с цепи сорвался. Везде ему маньяки мерещатся. Но сам по понятиям живет. Понятия у него, конечно, своеобразные, так что ты с ним поаккуратнее, без наездов и громких слов. А то Олег нам не только хвост прищемит, но и с потрохами сожрет и не подавится. К тому же, это именно он сразу предположил, что Полуянова давно уже нет в живых. Нюх у него волчий…»
Надо же, потрясенно думал Андрей, столько лет прошло, а никто и не догадался, что исчезновение этого Полуянова окажется именно убийством. И если бы не Алиса с ее детскими воспоминаниями, то, пожалуй, никто и никогда не узнал о его судьбе. Впрочем, было ли кому вообще помнить об одиноком старике? Жил и нет… Словно в воздухе растворился…
Он поежился и глубоко вздохнул. Воздух в Тимашаевске был мягче, легче и уж точно ароматнее, нежели в Москве. Естественные, не изгаженные цивилизацией запахи садовых цветов и травы, которые, наверное, могли оценить только приезжие, местные воспринимали как должное, а плеваться начинали только тогда, когда оказывались в больших городах.
От дома, где они с Алисой остановились, до нужного адреса Андрей добрался минут за пять. Припарковал машину и потратил еще полторы, чтобы обойти здание универмага.
Он не услышал шагов, отреагировал лишь на свое имя:
— Ольховский?
Андрей обернулся. Легкой походкой к нему приближался мужчина — среднего роста и приятной внешности, если подобное можно было бы сказать, не навлекая на себя косых взглядов. Он был в брюках и рубашке из темной джинсы, поэтому ремень наплечной кобуры не сразу бросался в глаза. Андрей знал, что здание городского отдела полиции и прокуратуры находится рядом, и место встречи было выбрано неслучайно.
Вблизи стало понятно, что правильные черты лица все же портят глаза — холодные, цепкие, какого-то нечитаемого графитового оттенка, буравящие собеседника будто из прорезей маски.
— Да, это я — Андрей Ольховский. Это ведь вы звонили Матвею? — на всякий случай уточнил Андрей.
— Какая информация вам нужна? — вопросом на вопрос ответил мужчина, коротко, но сильно сжав его ладонь.
— Не вижу смысла объяснять, вы и так знаете, что всю эту историю нам пришлось буквально высасывать из пальца. Но на то были свои причины. Дочь Бражникова, Алиса, сейчас в городе. Мы приехали вместе час назад. — Андрей откашлялся.
Олег внимательно слушал и не перебивал, и тогда Андрей продолжил:
— Скажите, отдел по борьбе с экономическими преступлениями работает с вами?
