– Эх, надо было вчера три бутылки купить. Как же так, а…ты бы сбегала, а, Нечаева. Башка трещит, мочи нет терпеть. Я бы сам сходил, да мне не дадут, я вчера в долг брал. Эти сволочи в магазине в долг дают, а когда придёшь деньги возвращать, то обязательно пару лишних рубликов припишут.
– Конечно, Алексей Иванович. Только покажите, как туда добраться.
– Да чего там добираться, это совсем рядом, прямо за углом. Но это, как его,…а деньги у тебя есть? На что покупать-то будешь, а, Нечаева?
Он весь напрягся в ожидании ответа, неловко замотал головой и покраснел.
– Я отдам, Нечаева, ты не бойся. Как получу зарплату, так и отдам, честное слово.
– Хорошо, хорошо, Алексей Иванович, деньги у меня есть.
– Да что ты заладила, – радостно засуетился он. – Алексей Иванович, Алексей Иванович! Какой я тебе Алексей Иванович? Лёшка я для тебя, просто Лёшка.
Он так же весело рассказал ей как быстрее обернуться в магазин, а сам, пытаясь скоротать время, принялся убираться в доме.
Через пятнадцать минут он уже снова сидел за столом и снова размахивал руками, рассказывая о своих грандиозных планах.
– Это пока только сейчас так, немного надо потерпеть, скоро краевой конкурс народных театров, мы все поедем на Таймыр, в Дудинку. Слышала про такой город на севере, рядом с Норильском? Там и подзаработать можно на жизнь, ну, а если призёрами станем, то наш эсэсовский Буратино вообще озолотит. Это он так сказал, но я ему не верю. И вообще, я только и жду, когда мы туда поедем. Я в любом случае оттуда не вернусь. Это я так, только тебе по секрету. У меня там дружок есть, знакомец, он уже хлопочет на месте. Но это никому, ни-ни. И ты с нами поедешь, я всё устрою, ты же настоящая артистка, а потом и глядишь, и до Москвы доберёмся. А что?! Кого я хуже?! А тебя там, вообще, никто не найдёт никогда. Россия – она вон, какая большая, неужели честному человеку спрятаться негде будет? А?
– Алексей Иванович, – неожиданно и тихо позвала его Лена, – вы не могли бы съездить в Озерное? Узнали бы там всё, что и как, к матери моей зашли бы, ей бы всё объяснили, а? Сейчас в тайге самый сезон, людей незнакомых много, вас никто и не узнает. А?
– В Озерное? – до него только едва дошло. – А зачем мне туда ехать? За каким?
– Как зачем?! Ну, узнать про него, про того милиционера. Жив он или как.
– А чего про него узнавать? Ты же сама сказала. Его уже похоронили, наверное…
– Вообще узнать, ситуацию, к маме зайти или про неё узнать, а вдруг её за меня посадят. Никто же не знает, что случилось на самом деле, понимаете?
– Её-то зачем, Нечаева? Ах да,– он словно спохватился, вспомнив про капитана, – но её не тронут. Она же тут ни причём. А как я поеду, что я буду у неё спрашивать, у твоей матери? А вдруг там подумают, что это я его убил.
– Да вы не бойтесь, Алексей Иванович, – начала уговаривать его Елена, – если что случится и вас арестуют, то вы можете меня выдать, пусть забирают. Я на вас не обижусь, вы тут не при чём.
– Подожди, подожди, Нечаева, ты же сама мне говорила, что он тебя изнасиловал, избил…да, да, – опять он вспомнил про убийство, хотя глядя на неё в это трудно было поверить, – но и ты его, это…нет, нет, Нечаева, я не могу поехать, куда я поеду!? Ты же видишь, что я занят, я же пьесу пишу. И потом, прости меня, но где я возьму столько денег. Дорога, билет…рублей сто – сто двадцать нужно будет как минимум, нет, я не смогу.
– У меня есть деньги, Алексей Иванович,– почувствовав надежду, обрадовано сказала она, и он приятно насторожился, – я дам вам столько, сколько будет нужно.
– А откуда у тебя деньги? У него, что ли взяла, у этого милиционера? У мёртвого?
– Нет,– она потупила взор, – у матери взяла. Она на чёрный день копила.
– У матери!? И ты, Нечаева, хочешь, чтобы я к ней пошёл?! Да она меня убьёт! Ну, ты даёшь! У тебя в голове одна разруха.
– Не убьёт, если ей всё рассказать, как было на самом деле, не убьёт.
– Даже не знаю, Нечаева, – сказал он, немного задумавшись, – меня же там все знают, вдруг арестуют, начнут пытать.., спрашивать, откуда я про тебя знаю.
– Да зачем им вас пытать?! Вы что, партизан какой-то? Господи, да чего вам-то бояться? А если схватят, то скажете им про меня, расскажите, где я. Что теперь и приехать вам нельзя? Что не имеете права?!
– В самом деле, что я им партизан какой-то, – успокоился Смирнов, ему понравилось про партизана, – что, я не имею права ехать куда хочу. У меня и паспорт есть, и всё такое, в самом деле! В конституции написано, что все могут ехать туда куда хотят.
– Ну, вот видите, – обрадовалась Лена, – вы же не преступник, вас – то зачем они пытать будут. День – туда, день – обратно на поезде, день там, всего три дня.
