– Три, четыре, пять, я иду тебя…пардон, искать, – печальным голосом подытожил Смирнов. – Это так, рифма. Но я же работаю, Лена, меня могут не отпустить, – он попытался немного покапризничать, посопротивляться, но уже знал, что поедет, сообщение о том, что есть деньги, воодушевило его. И он уже в уме прикидывал, во что обойдётся эта затея. – Если билет стоит тридцать рублей, обратно тридцать. Вообщем, Нечаева, меньше чем сотня не выходит, – уверенно и окончательно объявил меня.
– У меня есть,– обрадовано повторила она, – вы только поезжайте, я вам ещё вина куплю и в дорогу поесть соберу, Алексей Иванович.
– На работе придётся сочинять про болезнь родственников, Буратино пьесу ждёт…– тихо говорил Смирнов про себя, но он уже ехал, он даже слышал стук колёс поезда.
– Ничего, подождёт, – подбодрила она его, нетерпеливо перебивая и не давая возможности передумать.
Выпитое вино, убитое похмелье придали ему силы. Он пристально посмотрел на Лену и осторожно положил руку на её обнажённое колено. Дрожь пробежала по его телу. Она поняла, что будет дальше и сделала недовольную мимику. Но это не остановило его и, хотя он немного покраснел, но рука уверенно пошла вверх.
– Я не хочу, Алексей Иванович, я сейчас ничего не хочу – попыталась она отстранить его руку.
– Но я же люблю тебя, Лена, ты же помнишь, ты же знаешь…я тихо, я не больно.
– Хорошо, – она просто испугалась, что он обидится и передумает, – только как тогда, по-настоящему не надо.
И всё равно, раньше чем через две недели собраться Лёше Смирнову не удалось. На её несчастье в народном театре выдали долгожданную зарплату, и он её ритмично пропивал, аккуратно чередуя буйные пьянки с задумчивыми самоуничижительными похмельными днями. Каждый вечер он с пеной на губах рассказывал о своих грандиозных театральных проектах, размахивал руками, кулаками, что-то ей доказывал, угрожал, плакал и в пьяном бессилии засыпал на месте. Ей приходилось долго выслушивать его пьяные бредни, укладывать спать, терпеть его слюнявые ласки, бегать по утрам за похмельем. Она уже почти начала сомневаться в том, что он когда-то протрезвеет и всё же поедет в Озерное. Но как – то утром, он неожиданно быстро собрался и моментально бросился на вокзал, суматошно выслушивая на ходу её прощальные инструкции.
Через сутки с небольшим Алексей Смирнов уже был в Озерном. Роль нанятого детектива, в которой он себя ощущал, его вполне устраивала, но он не знал с чего начать свою миссию. И решил, что сначала надо отметиться в ближайшем питейном заведении. Ещё когда он работал совсем немного в Озерном, у него не было друзей, естественно и сейчас их не могло и быть. Будучи человеком достаточно неглупым, он понимал, что такое событие, как убийство милиционера и не простого милиционера, а капитана милиции – начальника районного отделения – это из ряда вон выходящее событие. А если учесть, что оно произошло совсем недавно, всего-навсего три недели тому назад, то об этом только и должны были судачить. Однако всё пока, внешне во-всяком случае, выглядело достаточно мирно и спокойно. Смирнов потолкался на перроне и побрёл в маленькое здание вокзала. Там он немного постоял у стенда «Их разыскивает милиция», но знакомых физиономий не обнаружил, что привело его в замешательство. Он даже перепроверил название станции, потом облегчённо вздохнул и спустился на привокзальную площадь.
Ему очень нравилась такая жизнь. Тепло, сытно, пьяно. Лёгкая спортивная сумка совсем не отягощала плечо, красные новенькие десятки приятно шуршали в кармане брюк, а ленивые винные пары, крутящиеся в голове после небольшой пьянки в поезде, просили немедленного продолжения. Опытным взглядом он окинул вокзальные окрестности и точно вычислил «гадюшник» – маленькое придорожное кафе. В таких местах всё всегда знают.
Прошло не больше часа, а Лёша Смирнов уже передвигал свои пьяные ноги в сторону Озерного, размышляя на тему о том, что не могло убийство районного милицейского начальства пройти мимо постояльцев привокзального кафе. Странное всё же это дело, думал он про себя, какой был смысл Нечаевой обманывать его. Убийство офицера милиции…нет, нет, тут что-то не так. Он бы и так её приютил, зачем надо было выдумывать эту историю про изнасилование, убийство, бегство. Вроде бы он не замечал, что она страдает воспалённым воображением. Надо быть осторожнее, как бы ни попасть в какую-нибудь неприятную историю. На трезвую голову всё бывает.
