– Лена? Она оказалась достойной ученицей вашего драматического кружка, стала настоящей артисткой, чтоб ей пусто было. Перед людьми опозорила, – Нечаева – старшая замолчала, лицо её почти почернело, и она пытливо вгляделась в него, – слушай, Алексей, а может быть, ты знаешь, где она? Или того парня, с кем она уехала? А? По описаниям ты на него не похож…
– Нет, нет, что вы,– очень естественно он чуть не отпрянул в сторону – я- то тут причём? Я же вам сказал, проездом я, по старой дружбе…
– Ну, ну, по дружбе. А может она у тебя, а?
– У меня? – он выложил весь свой артистический запал.
– Сбежала твоя ученица из дома, понял? Весь дом перевернула, воровка и сбежала, деньги все унесла и кое-какие ценные вещи. Один мой друг видел, как к ней парень приезжал, когда я на пару дней по делам отлучилась, зараза. Искать её хотели с милицией, я еле отговорила. Встретишь где свою артистку, передай ей, что видеть её больше не хочу. Никогда! И за то, что деньги украла, и за то, что дом перевернула со своим дружком, двери выломали, сволочи. Меня отец её мучил, всю молодость под откос пустил, теперь вот дочь. Всё! Не хочу больше её видеть! Я для себя пожить хочу, замуж выхожу! Всё, Алексей Иванович, у меня уроки.
Смирнов покачал головой, прощаясь с ней без лишних слов, и отступил на шаг назад. Он даже не забежал к бабке, прямиком из техникума поспешил прочь из Озерного. Он не очень спешил, времени было достаточно, чтобы успеть на двенадцатичасовой, проходящий поезд до Красноярска.
Он снова и снова анализировал про себя рассказ Лены, это даже стало занимать его, сплошная мистика, «…я выхватила пистолет из его куртки, висевшей на крючке в сенях, и стала целиться в середину двери, которую он взламывал. В глазах было темно, а уши чуть не лопались от его брани и крика. И когда уже дверь стала выскакивать из своих петель, я выстрелила, зажмурив глаза. Выстрел и звук рухнувшей двери произошли почти одновременно. Я едва успела отскочить в сторону и забилась в угол. Помню, что сразу вдруг стало невероятно тихо, было слышно как идёт дождь и наверное, почти с минуту я боялась открыть глаза. А когда открыла их, то сначала я увидела пустой дверной проём, выломанные дверные косяки и саму рухнувшую дверь. На ней лежал Григорий Евдокимович, голый, в одних огромных трусах. Его большая голова как-то неестественно была повернута в сторону…но, я его не разглядывала, я просто поняла, что убила его. Тогда я бросила пистолет рядом с ним, быстро перешагнула через него и из окна выскочила на улицу…»
Её рассказ был похож на правду, но вот последствия, она ведь просто не могла знать о них. Может быть, она просто промахнулась, а капитан потерял сознание от удара при падении двери. Ведь он упал вместе с ней, к тому же он был зверски пьян, не спал почти всю ночь. А может быть, заряд его пистолета был холостым, так, хлопушка на всякий случай. Он ненадолго потерял сознание, она этим воспользовалась и убежала, будучи абсолютно уверенной в том, что убила его и ей не миновать тюрьмы в любом случае. А труп, тем временем, пришёл в себя и пошёл своей дорогой.
Смирнов довольно улыбнулся, ему понравилось это – труп пришёл в себя. Не забыть записать в блокнот, подумал он, и вдали показалась железнодорожная станция. Ну а потом, когда капитан понял, что она сбежала, то он довершил разгром дома Нечаевых, подобрал свой пистолет и придумал всю эту историю про того чернявого парня, чтобы избежать ненужной огласки. Ведь этого южанина никто, кроме капитана и не видел. Шерлок Холмс тут не нужен. Смирнов очень понравился сам себе.
До прибытия его поезда ещё было время, но он точно знал, как скоротает его. Он похлопал по карману брюк, ощутив приятное шуршание бумаги. Это его вдохновило, но сначала он решил попытаться взять билет в кассе. Попытка – не пытка, весело подумал Смирнов, когда уже стоял перед самим зданием вокзала. Неожиданно сзади раздался резкий визг тормозов. Лёша остановился и медленно обернулся. Но, уже поворачиваясь, он чувствовал, что это по его душу. Так и есть. Перед ним, как вкопанный, резко остановился синий милицейский «УАЗ» ик, окутав окрестность столбом пыли. Передняя дверь распахнулась, почти всё пространство в машине занимал капитан с крупной бычьеобразной головой. Первое, что ощутил Лёша, так это неподдельное сочувствие Лене и, несмотря на грозный облик капитана, не удержался от улыбки.
Кажется, это и есть наш труп, вот вам и разгадка, только успел подумать он, как раздался контрабасный голос капитана.
– Смирнов? – глухо рявкнул офицер, профессионально, с презрением осматривая режиссёра с ног до головы.
– Так точно! Смирнов! – не растерялся Лёша, с улыбкой отдавая ему честь.
– Ты, что ли про Ленку спрашивал?
– Так точно! Вернее…
– Залезай в машину,– не дал ему договорить капитан и открыл вторую, заднюю дверцу.
– Простите, но мне к поезду, – сделал попытку протестовать Алексей, но уже понимал, что это бесполезно.
