– Пойду вниз. Наверняка кто-то еще нуждается в помощи. А ты иди... и позвони родителю, пока он там с ума не сошел.
– Нет, – твердо сказал Себастиан, – я побуду тут. С Домиником... Одного нельзя. Не положено. Зачем это, Лесь? Зачем?
Я молча пожал плечами.
Если бы Себастиан не завел тот разговор про Нижний Город, я, пожалуй, не обратил бы внимания. И даже теперь не был уверен, действительно ли в нарядной толпе мелькнула та женщина, с которой я столкнулся в церкви? Сейчас-то она была одета и причесана как преуспевающая горожанка, но ошибиться трудно – она была очень красива. Невероятно красива.
Домой я добрался только заполночь. Вся одежда была перемазана задубевшей, высохшей кровью – я содрал ее, кинул в бак стиральной машины и в одних трусах уселся перед телевизором с банкой пива в руках – переодеваться сил уже не было. Тут же позвонила Валька, совершенно обезумевшая, – похоже, она пыталась дозвониться последние часа четыре, не меньше, с тех пор, как сообщения о взрыве впервые появились в сводках новостей. Я сказал ей – со мной все в порядке.
– Но где же ты был? – надрывалась она.
Чтобы не слишком пугать ее, я сказал, что был на призывном пункте – нас мобилизовали – всех, у кого начальная медицинская подготовка. Слишком много жертв, скорая не справлялась.
Жертв и впрямь было много.
Включил телевизор: обычно после двенадцати идет какой-нибудь симфонический концерт по первой да унылый сериал по второй, но сейчас – все каналы были забиты новостями, сводки следовали через каждые полчаса. Но толком так ничего нового и не узнал – то ли в действительности ничего не известно, то ли информацию засекретили. С них станется, подумал я, хотя шила в мешке не утаишь – Пассаж все-таки, центр Города, а число жертв перевалило за две сотни – из них, по меньшей мере, половина мажоров, а некоторые останки до сих пор не могут опознать.
После первых выпусков, в которых сквозила растерянность и факты подавались без всяких комментариев, последовали первые официальные заявления – даже на втором канале их читал мажор, а не человек, что само по себе подчеркивало их официальность. Пока никто не взял на себя ответственность за взрыв, сказал он, но устройство было слишком мощным, чтобы считать случившееся в Пассаже делом рук какого-нибудь одного маньяка. Взрывчатку, понятное дело, используют на строительных работах, но о фактах хищения за последнее время ничего не известно, да и речь шла не просто о взрывчатке, а о бомбе с часовым механизмом; взрыв произошел в конце дня, когда Пассаж переполнен, и это отнюдь неслучайно.
Я провалялся в постели дольше обычного, но торчать дома в одиночестве было совсем уж тошно. Позвонил Киму – его не было... Должно быть, ушел по вызовам.
К утру ничего не прояснилось. Разве что сказали, что все выходы из города перекрыты, на мостах и трассах стоят кордоны, а речной вокзал оцеплен. Насколько я понял, – Нижний Город оцепили тоже. Может, им все же что-то известно? Включил приемник: хотел послушать Америку, но ее глушили, как давно уж не глушили.
Дело шло к полудню, когда я все же собрался в институт. Но по пути к остановке меня перехватил Себастиан.
Выглядел он паршиво, даже хуже, чем вчера, хотя тогда казалось, хуже и невозможно.
– Можно тебя на минутку, Лесь?
– На минутку – можно, – устало согласился я. – Ты нормально добрался?
– Чего? – удивился он, потом сообразил. – Это ты про вчера? Нормально...
Он помолчал, потом уныло сказал:
– Ты знаешь, везде патрули.
– Это утешает.
– Мне пришлось... – Он вновь замолк. Да что же такое с парнем... – Мне нужно с тобой поговорить, Лесь. Очень. Очень.
– Мне тоже паршиво – не ты один такой нежный. И вообще – может, хватит с тебя приключений? Сидел бы дома...
Вооруженный постовой на перекрестке уже начал подозрительно поглядывать в нашу сторону. Я взял Себастиана под локоть – он даже не попытался отстраниться – и потащился с ним вниз по улице, по направлению к парку... Себастиан нервно хлопал крыльями, распугивая многочисленных голубей.
– Я слушаю.
Ну что ему надо от меня, в самом деле?
– Не злись так, Лесь, – попросил Себастиан, – пожалуйста...
Асфальт блестел, словно его долго и тщательно отмывали от крови, купы каштанов отражались в нем вниз головой.
– Пошли, а то мусор смотрит.
– Мусор? – удивился Себастиан. – Ах да...
– Сейчас все всех будут подозревать. Так что ты хотел сказать?
Себастиан поглядел на меня своими сплошь черными глазами, которые то и дело подергивались мутной пленкой третьего века.
– Лесь, – Себастиан неловко посмотрел на меня, – это не может быть Адам?
– Это может быть кто угодно... – Я остановился и в свою очередь уставился на него. – Погоди. Почему ты так думаешь?
– Он нас ненавидит.
Я вздохнул.
– Себастиан, вас ведь ненавидят очень многие... но далеко не все из-за этого пойдут на то, чтобы взорвать самый людный в Городе торговый центр. Ну, при чем тут Шевчук, скажи на милость?
– Он... занимается чем-то... нелицензионным... Я видел, как он прятал... какое-то оборудование...
– Какое?
