Дождь шел три дня подряд. На горном склоне, пониже станции, снега совсем не осталось. Дорога превратилась в сплошной грязевой поток. О прогулках пришлось забыть. На третий день мы решили перебираться в город.
– Месье Генри, вам решать, – сказал Гуттинген. – Вы не обязаны предупреждать меня заранее. Я так и подумал, что вы не захотите остаться в такую скверную погоду.
– В любом случае мадам в ее состоянии следует быть поближе к больнице.
– Я понимаю, – сказал он. – Может, как-нибудь приедете сюда пожить с малышом?
– Если у вас будет свободная комната.
– Приезжайте весной, когда здесь будет хорошо. Няньке с малышом мы отведем большую комнату, которая сейчас закрыта, а вы с мадам можете жить в своей с видом на озеро.
– Я вам предварительно напишу, – сказал я.
Мы упаковали вещи и уехали послеобеденным поездом. Месье и мадам Гуттинген проводили нас на вокзал, наш багаж он вез по грязи на санках. Стоя на платформе под дождем, они помахали нам вслед.
– Они такие милые, – сказала Кэтрин.
– Нам с ними повезло.
Это был поезд из Монтрё в Лозанну. Тучи заволокли гору, и из окна было не разглядеть место, где мы жили. Поезд сделал остановку в Веве и снова поехал мимо озера с одной стороны и мокрых бурых полей, оголенных лесов и домов с другой. В Лозанне мы нашли небольшой отель. Пока мы туда ехали, дождь не утихал. Портье со связкой медных ключей на лацкане пиджака, лифт, ковры под ногами, белоснежный умывальник с сияющим краном, латунная кровать, большая комфортабельная спальня – после Гуттингенов мы окунулись в роскошь. Окна выходили на мокрый сад, обнесенный стеной с железной решеткой. На противоположной стороне покатой улицы располагался еще один отель с похожим садом, обнесенным такой же стеной с решеткой. Я смотрел, как дождь заливает фонтан в саду.
Кэтрин повсюду зажгла свет и начала распаковываться. Я заказал виски с содовой и улегся на кровать с газетами, купленными на станции. На дворе стоял март восемнадцатого года, и во Франции немцы перешли в наступление. Я пил виски с содовой и читал газеты, пока Кэтрин все разбирала и расхаживала по комнате.
– Знаешь, что я должна купить, милый? – сказала она.
– Что?
– Детские вещи. На моем сроке все уже давно обзавелись детскими вещами.
– Так покупай.
– Ну да. Завтра этим займусь. Выясню, что нужно.
– Ты должна знать. Ты же была медсестрой.
– Знаешь, солдаты в госпитале как-то не спешили обзаводиться детьми.
– Я обзавелся.
Она стукнула меня подушкой и расплескала виски с содовой.
– Извини, что пролила. Я тебе закажу новое.
– Там уже оставалось на донышке. Иди ко мне.
– Нет. Мне надо сделать комнату на что-то похожей.
– На что?
– На что-то домашнее.
– Развесь союзные флаги.
– Ой, ты бы помолчал.
– Скажи еще раз.
– Ты бы помолчал.
– Ты так деликатно это говоришь. Словно не хочешь никого обидеть.
– Я и не хочу.
– Тогда иди ко мне.
– Ладно. – Она подошла и села с краю. – Я знаю, милый, видок у меня тот еще. Я похожа на бочку с мукой.
– Ничего подобного. Ты красивая и такая милая.
– Ты женился на неповоротливой клуше.
– Неправда. Ты с каждым днем становишься все красивее.
– Но я снова похудею, милый.
– Ты и сейчас худая.
– Ты перебрал.
– Всего-то стакан виски с содовой.
– Тебя ждет еще один, – сказала она. – А потом закажем ужин в номер?
– Хорошая мысль.
– Не будем выходить, правда? Проведем весь вечер здесь.
– И поиграем, – уточнил я.
– Я выпью немного вина. Это мне не повредит. Может, у них найдется старый добрый капри.
– Наверняка. В таком отеле должны быть итальянские вина.
В дверь постучали. Официант принес на подносе стакан виски со льдом и отдельно бутылочку содовой.
– Благодарю, – сказал я. – Поставьте там. Пожалуйста, принесите нам ужин на двоих и пару бутылок сухого белого капри в ведерке со льдом.
– Вы предпочитаете начать ужин с супа?
– Ты хочешь суп, Кэт?
– Да, пожалуйста.
– Один суп.
– Да, сэр.
Он вышел и закрыл за собой дверь. Я снова погрузился в газеты и военные действия, потихоньку подливая содовую в стакан. Надо им сказать, чтобы не бросали в виски лед, а приносили его отдельно. Тогда хоть будет понятно, сколько виски налили, и оно не станет разбавленным так быстро. Закажу-ка я бутылочку виски, и пусть отдельно принесут лед и содовую. Разумное решение. Хорошее виски – это вещь. Одна из немногих радостей.
– О чем ты думаешь, милый?
– О виски.
– А именно?
– Какая это радость.
Кэтрин поморщилась.
– Ну, ладно.
Мы прожили в отеле три недели. Это было совсем неплохо. Днем в столовой обычно никого не было, а ужинали мы, как правило, у себя. Мы болтались по городу, съездили на трамвае в Уши и там погуляли по берегу озера. Погода стояла теплая, можно сказать, весенняя. Хоть возвращайся обратно в горы. Но такая погода продержалась всего несколько дней, а затем снова вернулась зима с холодной сыростью.
