Сегодня, пока я мылся в душе, меня накрыла мысль об этом. Только немного с другого ракурса. По сути никто из нас не уникальный, не оригинальный и не особенный. Эта идея смешалась с максимой одного индийского гуру о том, что страдания внутри нас, а сам человек готов страдать в любых обстоятельствах – и у помойки, и во дворце. Но не из-за обстоятельств, а потому, что вот так вот. И еще один пазл сошелся в моей голове, так как наложился еще один эффект – я заметил, что некоторые ситуации в жизни постоянно повторяются.
Например, хамство. Это же все наше, исконно-посконное. Было есть и будет. Или недовес в магазине. Или просто обман. Или грубость соседа, коллеги, начальника. Раньше мне казалось, что что-то может это изменить. Например, деньги. Я понял, что даже если у тебя есть миллионы мир вокруг останется таким же серым, несправедливым и унылым. Да и хамить в магазинах, даже при наличии миллионов, меньше не станут.
И тут в дело вплелась еще одна буддийская максима – если не можешь изменить обстоятельства, измени отношение к ним. Вывод, который я совершил натираясь мочалкой, оказался банален и прост. Мир – это просто набор бездушных функций. Не только ты не особенный, но ничто и никто вокруг тебя не особенные. «Ничто не ново под луной», – так про это писал Карамзин.
Новые люди приходят в наш мир с амнезией и всю жизнь учатся вспоминать. Делают одни и те же ошибки, совершают одни и те же преступления, действуют в рамках одних и тех же догм и парадигм. Следовательно, место конкретного человека, воспитанного окружением и социумом, в данном случае предсказуемо. А с учетом классовости общества, еще и предопределено.
А значит ничто не имеет значения и смысла. Человеческая жизнь просто набор камешков в калейдоскопе. Рисунок меняется, но составные части остаются те же. И даже если ты это понял – ничего не изменится. Нужны ли мораль, нравственные страдания и сама отдельно взятая личность, если намерения, обстоятельства и события не важны? Выходит, что мир – это просто огромный игровой автомат, в котором события обречены повторяться бесконечно. Не до тех пор, пока ты не научишься с ними справляться, а бесконечно.
