– Читаешь там?
– Ага.
Она кивнула. Разговоры у нас не особо клеились.
– Завтра я дежурю в больнице. Ужинайте и спать ложитесь без меня. Если отключат свет, свечи и спички в столе, – она похлопала ладонью по ящику. – Хотя не должны. Сегодня ночью отключали.
Я кивнул.
– Еще мы утром с Сашей отъедем ненадолго. Так что не скучай.
– В поликлинику? – спросил я.
Мама не ответила. За окном моросил дождь и было совсем темно, словно поздним вечером. Гроза полыхала над горизонтом, а ветер понемногу относил ее на запад. Под нами далеко внизу водопадами извергались водосточные трубы – их шум доносился через приоткрытую форточку.
– Мам, а в лесу могут быть водонапорные башни?
– Нет, конечно. Зачем они там? Глупости, – задумчиво произнесла мама, разглядывая ветви за окном.
Я вернулся в комнату, достал из стола тонкую тетрадь и направился в зал.
Саша меня не заметила. Возможно, и стук мой не слышала.
– Саша, ты спишь?
– Нет, – она резко поднялась, вытерла ладонями лицо. – Чего тебе?
– Я принес кое-что, – я виновато держал в руках тетрадку. – Может я и неинтересную ерунду пишу, но этот хороший. «Башня» называется. Там немного про меня, про один случай…
Саша непонимающе смотрела на меня, на тетрадку, которую я положил ей на коленки.
– Что это?
– Мой рассказ. Башня.
– Рассказ…, – она поджала губы, поменялась в лице.
Мне показалось, что сейчас она закричит на меня, разорвет на части несчастную тетрадь. Глупо как-то. Зачем я вообще пришел?
Саша поднялась и вдруг обняла меня. Так крепко, как не обнимала мама, когда приходила с работы. Я уткнулся носом в ее волосы, и они щекотали мое лицо, но я не шевелился. Ее руки слегка дрожали, как и подбородок, которым она уперлась в мое плечо. Девочка. Меня обнимала девочка! Ее теплые плечи, маленькая грудь, острые коленки прижимались ко мне и не хотели отпускать, а я стоял, безвольно повесив руки, не решаясь даже шевельнуть ими, чтобы не испортить этот странный и нереальный момент.
– Дети, вот вы где. Я в магазин. Поищу что-нибудь на обед.
Мама словно ничего не заметила. Этот момент, разрезавший все на «до» и «после». Тот, который показывают в американских фильмах под нарастающую музыку, выдавливающую слезы. Он был здесь и сейчас в полутемном зале между маленькой кухней и моей скучной комнатой. Ничего не заметила. И тихо вышла, прихватив плетеную сумку.
Саша отстранилась от меня, снова села на диван, вернув тетрадь, которую я уже ненавидел, на коленки.
– Расскажи что-нибудь.
Я пожал плечами.
– Мои старые журналы дать почитать? Я их почти все сохранил.
Саша улыбнулась и в уголках ее глаз снова заблестели слезы. Какие-то другие слезы.
– Да, почему нет.
Она сунула тетрадь под подушку.
– Пойдем.
Насчет сохранившихся «почти всех» журналов я немного приукрасил. Слишком поздно обнаружил, что бабушка использует их для растопки бани. Мои журналы, которые я читал и перечитывал с тех пор, как мне оформили подписку в девять лет. Их регулярно засовывали в наш почтовый ящик вместе с письмами и газетами. А потом номера стали сдвоенными и приходилось ждать их по два месяца, а после и вовсе перестали проходить. Плотный «Костер» с занимательными картами путешествий на последней обложке и тонкий яркий «Пионер» со странными стишками и совершенно абсурдными рассказами. Бабушка неодобрительно смотрела, когда я переносил остатки своего архива из дровяного сарая в дом, чтобы отправить их на новую квартиру.
– Мы всей улицей ждали, нового номера, когда печатали про Красную руку и черную простыню, – вспоминал я, развязывая бечевку. С первой обложки на нас смотрели хмурые лица римских легионеров.
– Вам тоже нравилось? – спросила Саша. Она сидела на стуле, поджав под сея ноги.
– Ты что! Это лучшая история в мире. Было жутко, но все равно читали и перечитывали.
– «Молоко скисло», – вспомнила Саша и засмеялась.
– Да. Вот только концовки у меня нет, – вспомнил я. – С почти принесли журнал с уже аккуратно вырезанными страницами из середины. Кто-то забрал себе.
– Гады.
– У Светки с улицы родители тоже выписывали. Читали ее номер.
Саша открыла журнал на случайной странице. Оказалась та, где дети обсуждали Перестройку – не моя любимая рубрика. Вечные пересуды о том нужен ли галстук и почему слабых обижают в школе. Я больше любил рассказы. Правда, фантастических там почти не было.
Саша взяла первый журнал и сунула подмышку
– Почитаю. Спасибо.
Про тетрадку я напоминать не стал.
Журналы лежали на моей кровати россыпью знакомых обложек.
– Слава, – Саша отложила журнал и подалась вперед. – Я хочу убежать. Поможешь мне?
Июнь какой-то ненастоящий летний месяц. Да, жарко, но не ягод тебе нормальных, ни арбузов. Все еще мелкое и кислое. Огромные потрескивающие арбузы с искристой мякотью и оранжевые полосатые дыни вызревают на бахчах к моему дню рождения. Без арбуза никогда не обходилось. Хотя я больше люблю дыни, но традиция – есть традиция. В июне наслаждаешься только расплодившимися комарами и недозрелой клубникой в газетных кульках у тех же бабушек, которые снабжали весь город жареными семечками.