– Мне нужно позвонить, – Саша вдруг поднялась и вышла, закрыв за собой дверь.
За окном сверкнула и тут же погасла молния.
***
– Вы хоть арматуру от проволоки отличаете?
На крики трудовика внимания можно не обращать. Акылбай Темиргалиевич кричит всегда, даже когда сидит в подсобке один и разговаривает с радио. Главное не спрашивать ничего, а то громкость усилится в разы.
Мы выползли классом на заброшенную спортивную площадку, которую хорошо видно из кабинета биологии. Тут что-то спланировали не так и теперь не узком пространстве между запасным выходом, превращенным во всепогодную курилку для старшеклассников, и школьным забором теснились турник и одинокое баскетбольное кольцо. Второе стояло уже за школой. Слепило солнце, а ветер гнал желтые листья по тропинкам, аккуратно вытоптанным в зарослях акации.
– Идем на завод пешком. Обратно тоже пешком.
– С арматурой? – уточнил кто-то позади меня.
– Через весь город? Дурак? Я машину подгоню.
Ну вот, теперь от его голоса дрожат стекла. Из-за красных штор на втором этаже выглянули любопытные лица. Второклашки. У них еще все впереди. И еженедельные походы на какой-нибудь цех за металлом для уроков труда тоже.
За воротами школы мы немедленно разбрелись по улице. А что нам, за ручку идти? Впереди обсуждали Терминатора. Точнее, пытались решить извечный вопрос кто сильнее: металлический одноглазый Шварценеггер или Робокоп. По количеству аргументов Робокоп позорно проигрывал. Позади кто-то планировал набить кому-то морду за обещанные «турбачи». Я шел без собеседника, размахивая руками и размышляя, удастся ли на этот раз не ободрать все ноги постоянно выпадающими из рук обрезками арматуры.
Не удалось. Поцарапался я, уже пролезая во внушительную дыру под забором, за которой начинались склады. Проходные завода метров на двести дальше, но туда мы почему-то не пошли. Акылбай Темиргалиевич постоянно озирался и пропихивал нас в дыру по одному.
– Где металл помните, да?
Не первый раз. Двое рабочих в синих халатах не обращали на нас никакого внимания. Они курили под выложенным красным кирпичом лозунгом «Не курить» и в полголоса говорили что-то о челноках, перегонке тачек и директоре, добавляя при этом не очень приличные слова.
– Держи!
Мне передали сразу охапку. Свежая нарезанная арматура. Несмотря на то, что тонкая, весит как я. С этим пучком я побежал обратно к забору, роняя прутья по дороге. Двое одноклассников волочили по земле железный лист. Я твердо решил на склад не возвращаться, идя как можно медленнее и подбирая выпавшие куски. Никто и не заметит, нас тут целый класс. В конце концов, мне это не очень нравилось. Акылбай Темиргалиевич вел себя так, словно рабочие и директор вовсе и не были его хорошими знакомыми.
Ходил я в итоге еще трижды, захватив попутно кусок проволоки.
– Это что, арматура по-твоему? – трудовик запихнул проволоку в багажник. – Дорогу помните?
Дорогу мы помнили. Квартала четыре, а там и остановка с названием «Школа №8». Но от нее до школы еще две остановки. В старой синей Волге нас уместилось бы шестеро, но возвращался Акылбай Темиргалиевич всегда один. Удивительно, но в мастерских мы эту арматуру больше не встречали.
Трудовик уехал, а мы медленно разбредались кто-куда, продержав строй только первый квартал. Потом кто-то предложил половить головастиков, и я увязался за ними.
– До дождя бы успеть, – сказал я, глядя на темнеющий горизонт. Остальные пожали плечами. Видимо жили близко.
Река текла вдоль всей улицы, но за домами и видно ее не было. Она была широкая, позеленевшая, с глубокой темной водой. Говорили, что очень давно тут было русло Урала, пока он не прокопал себе новое за лесом, а Старица с поросшими камышом и рогозом берегами доживала свой век в сезон разливов вспоминая о былом величии. К ее берегам спускались овраги, а мы пошли вдоль столярных мастерских, вдыхая запах близкой реки и гниющих опилок.
Мальчишки присели у стены под доверху наполненным опилками контейнером над головой. В руках у них появились настоящие сигареты. Видимо, головастики были предлогом.
– Будешь? – неуверенно спросили они.
Я покачал головой. Плеск воды в близкой реке манил сильнее. В воздухе повис сизый дым, а тишина наполнилась кашлем. Каждый по очереди припадал к замусоленной сигарете, держал дым во рту и с видом эксперта медленно выпускал его под ноги ядовитой струйкой.
– Я скоро, – сказал я и начал спускаться вниз к реке, темневшей сразу за высокими лысеющими деревьями. Под ногами шуршали ворохом желтые и оранжевые листья.
Давно я не был тут, но река никак не изменилась. Только рогоз еще больше затянул берега. Даже сгнивший и наполовину утопленный мост еще держался каким-то чудом. За рекой желтели деревья, за которыми, я знал точно, лежало футбольное поле. Там никто никогда не играм в футбол. Видимо хотели сделать стадион, расчистили площадку и совершенно остыли к этой идее. Это было место для ежегодных сентябрьских Дней здоровья, когда вся школа приходила сюда с учителями подышать свежим воздухом и помусорить. А за полем начинались такие леса, в которые соваться одному было страшно.