Ирина Константиновна. Что с нами будет? Знаете, недавно была у невропатолога. Та начала раскрашивать: откуда у Вас в 24 года такие тяжёлые реактивные состояния? Пришлось рассказать.
Михаил Михайлович. Нельзя, нельзя Розу к власти пускать. Это же натуральный жандарм в юбке.
Неустроева. Да, Миша, всё оказалось гораздо сложнее. На днях будет на заседании слушаться, представьте себе, не мой вопрос, а обо мне. Что именно, даже не догадываюсь. В глаза не говорят, всё по углам шепчутся. Три дня назад подходит ко мне Зелепукин и такую чушь несёт. Зачем, говорит, связалась с Востребовыми. Это люди расчётливые. Ты оказалась на кончиках чужих штыков. Это тупик.
Михаил Михайлович. Более тупиковой ситуации, чем та, которая существует в жизни кафедр общественных наук, нет. А тут к тому же грязные лужи. (Пауза.) Но ничего, не утонем. Без помощи Заложниковых, которые держат нос по ветру. А, что касается Зелепукина, то он рано начал разыгрывать из себя правозащитника. Вся его демагогия настолько мелка. Он, кажется, заочно учится в институте коммерции. Банк, рынок - вот его будущая идеология! Хотя я могу ошибаться. Он - лицедей-фокусник. Неуловим и многолик, как сама перестройка.
Ирина Константиновна. Елена Борисовна! А Вы не забыли случайно, что на страстной перевыборной неделе у Вас День рождения.
Михаил Михайлович (натянуто весело). Хоть одна радостное событие! Тридцать лет! Это значит вечер открытых дверей, заходи кто хочет. И друзья и враги. С цветами и без цветов. Торжество молодости и духовной зрелости.
Неустроева. Уверяю вас, никто не придёт. Будет немного политики с вами, друзья. Этим закусим. Своих стихов уже боюсь, как прощального крика: вот и всё! Театр закрыт…
Неустроева, с надрывом произнеся последние слова, замолкает, безучастно смотрит невидящими глазами перед собой.
Михаил Михайлович. Подождите, рано отчаиваться. Я вот рассуждаю, кого же всё-таки назначат на пост. Учитывая, что 80 % членов кафедры - люди преклонного возраста, назначат старшего.
Неустроева. Извините ребята, не могу догадаться. Кого?
Ирина Константиновна. Мы с Мишей думаем - Илью Николаевича.
Неустроева. Совсем не знаю его. Со мной подчёркнуто молчалив, по-моему, ни во что не вмешивается, впрочем, как и не мешает. Как будто приглядывается. Ну, а вообще-то, ему же давно уже за шестьдесят. Я предполагала, что он работает последний год и уходит на заслуженный отдых.
Михаил Михайлович. Люди от обкома работают долго. И потом, ну кого же вы отсюда хотя бы дубиной выгоните пусть на самый презаслуженный отдых!
Ирина Константиновна (с возмущением). С кем мы работаем? Ведь никому ничего не нужно. Ни намека на живую мысль. И почему они нас считают лишними? Где логика?
Михаил Михайлович. Мы неудобные люди, с нами трудно разговаривать.
Неустроева. Потому что не у нас, а у многих из них ключи от самого главного потеряны навсегда.
Ирина Константиновна. И откуда только берётся это бездушие, косность, трусость. Что их порождает?
Михаил Михайлович (твёрдо). Система.
Неустроева. Что же делать?!
Михаил Михайлович. Держаться и думаю ещё долго. Но не молчать.
Расходятся.
Картина 3
Кабинет и.о. зав. кафедрой. Она не отрывается от бумаг, которые кипами лежат у неё на столе. Смотрит на часы и вызывает лаборантку.
Зея. Я Вас слушаю, Розалия Скорпионовна.
Белогашина. Не заставляйте напоминать Вам мой вопрос: что нового на кафедре.
Зея. Небольшая перестройка произошла в моей личной жизни. Меня вот-вот ожидает второй развод.
Белогашина. Это неинтересно, а впрочем, не так уж и плохо для дела. Вы ведь, надеюсь, будете теперь больше уделять внимания кафедре?
Зея (обиженно). Я служу в меру своих сил. И не думала, что благодарностью будут такие слова.
Белогашина (хватается за голову). Одни придурки на этой кафедре работают. И Вы за ними? И Вы с ними?
Пауза. Злобина молчит, потупясь.
Белогашина. Я просила вызвать ко мне заместителей.
Зея. Они уже ожидают.
Входят Зелепукин и Подпевалова. В один голос они приветствуют Белогашину.
Здравствуйте, Розалия Скорпионовна.
Белогашина (пожимая каждому руку). Здравствуйте, товарищи. Я вызвала вас не случайно. Я бы никогда не позволила создавать обстановку напряжённости, если бы у нас не случилось то, чего раньше никогда не было. Но прежде, тем объясниться по существу вопроса, позвольте спросить у вас: как вы относитесь к Неустроевой?
Зелепукин (с подчёркнутым благородством). Отношение сложное. Одна научная выпечка. Она не вписывается в окружение мира сего. С другой стороны, ей абсолютно чужд интерес к карьере, деньгам, приобретательству. Она загадочна, на мой взгляд, она по-своему переживает комплекс дефицита внимания. Милая, но изначально не моя женщина! Думаю, что ей постоянно придётся страдать от отсутствия подлинной душевной близости.
