- Были. Вообще у нас за все годы побывали фермерами человек тридцать, а сейчас осталось только двое или трое бедолаг вроде меня. У иных были очень крепкие хозяйства. К примеру, у Анчишина, имелось целое агропредприятие, две тысячи гектаров земли - всё отобрали, земля заросла бурьяном. А другого, Чигирова, который тоже хотел закрепить за собой много земли, избили, посадили в тюрьму, довели до четырёх инсультов. Да вы, наверно, уже слышали об этом. Сюда из Москвы корреспондент приезжал... - Шабинов взглянул на Каморина с хитрым прищуром: мол, видали мы корреспондентов и почище тебя, писака из "районки"!
Каморин и на самом деле что-то читал об этих историях. Он даже припомнил, где именно - в "Либеральной газете". Вспомнил и то, что организатором этого дикого произвола был назван в столичном издании заместитель председателя областного суда. Как же его фамилия? Какая-то на "гэ"... Ах, да: Гомазков!
- Кажется, за всем этим стоял Гомазков?
- Не знаю, но только без его ведома, говорят, и муха в нашем районе не летает... - ответил фермер уклончиво.
- А разве он связан с Оржицким районом? Он же заместитель председателя областного суда...
- Начинал он у нас, был председателем районного суда, а сейчас продолжает жить в Оржицах, в своём коттедже...
Шабинов посмотрел на часы, и его лицо стало озабоченным. Каморин подумал, что его собеседник опасается, наверно, что сказал лишнее, и желает закончить разговор. Ну что ж, услышанного хватало, хотя и с натягом, на бодрую корреспонденцию о житье-бытье фермера, который стойко преодолевает все трудности. Даже заголовок для этой публикации был готов: "Сам себе хозяин" - именно так Шабинов сказал о себе. Нужно только сфотографировать его и непременно рядом с трактором...
На предложение сфотографироваться Шабинов откликнулся с готовностью: сразу поднялся и направился в прихожую, там сунул ноги в кирзовые сапоги и накинул плащ с капюшоном, после чего нетерпеливо и слегка насмешливо взглянул на своего гостя, который замешкался, застёгивая куртку. Когда они вышли на улицу и Шабинов встал перед своим "Кировцем", Каморин с удовлетворением отметил, что фермер принял именно такую бодрую, осанистую позу, которая требовалась для снимка. Более того, она годилась для того, чтобы обыграть её в концовке материала, придав ей многозначительный смысл. Ну вот хотя бы так: "Поймав в "прицел" видоискателя коренастую фигуру моего собеседника, я заметил, как уверенно, прочно, слегка расставив ноги, он стоит перед объективом. Для нашего общего блага обязательно нужно, чтобы фермер, хозяин всегда прочно стоял на своей земле".
И всё же назад Каморин ехал с чувством недовольства собой, потому что продолжал заниматься видимостью журналистики, как и в "Ордатовских новостях". Он по-прежнему создавал только иллюзию благополучия. Хотя разве есть у него выбор? Ведь проблема с Гомазковым "не по зубам" районной прессе...
25
В середине апреля, проработав первую неделю на новом месте, Каморин захотел обсудить с Александрой последние новости и заехал к ней в пятницу вечером, возвращаясь с работы. Когда она открыла ему дверь своей квартиры, ему сразу бросилось в глаза то, что выглядела она постаревшей, усталой и печальной. Значит, впечатление о происшедшей с ней физической перемене к худшему, оставшееся у него от последней встречи в феврале, не было случайным или ошибочным. Сейчас, при ярком электрическом свете, он рассмотрел её осунувшееся лицо с заострившимися чертами и тенями под глазами и впервые разглядел то, чего не замечал раньше: дряблую, пористую кожу её лица и впалые щёки. Как постарела она за последнее время!
- Ты, конечно, не с добром... - сказала она ему с грустной усмешкой, пропуская его в квартиру.
- Почему ты так думаешь?
- В последнее время в моей жизни всё не к добру...
- Напротив, я хочу поделиться радостью: я устроился на работу в районную газету "Оржицкая новь". На кухню пригласишь?
- Милости прошу...
Он снял верхнюю одежду и прошёл на кухню. Александра налила ему чаю, поставила на стол вазочку с печеньями и конфетами и села напротив.
- Как же ты работаешь с высоким давлением? - спросила она, вглядываясь в него.
- А что делать? - вздохнул он. - Нужно где-то дорабатывать до пенсии... Впрочем, сейчас получше стало. Давление повышается только во время цейтнота на работе, когда нужно срочно сдать материал. А зимой, поверишь ли, не мог смотреть по телевизору даже хоккей...
- Представляю, каково тебе. Уж я-то знаю, что без цейтнота не обходится ни одна неделя в редакции...
