- Нет, я просто за стабильность и против сползания в хаос, которого хочет господин Надильный. Ведь он и не рассчитывает всерьёз получить власть в стране легальным путём, поскольку достаточно умён для понимания того, что это невозможно. Свою задачу он видит в другом: спровоцировать массовые беспорядки в Москве, чтобы устроить переворот. Сторонников он вербует вовсе не через свой блог - на самом деле их готовыми поставляют ему "Слухи Москвы". Это радио - воистину "коллективный пропагандист и организатор" московского майдана, чётко реализующее ленинские указания по захвату власти. В разгар "белоленточного" движения сотрудники "Слухов" не только освещали митинги и демонстрации агрессивных хипстеров, но и организовывали их. И сейчас они в эфире обсуждают практические вопросы готовящегося переворота, в частности о том, прикажет ли власть в случае массовых беспорядков стрелять в толпу. Они - прямые потомки, плоть от плоти тех, кто устроил Октябрьский переворот и затем насаждал в России тоталитарный режим, кто служил в ГПУ и НКВД и расстреливал противников режима. В этом легко убедиться, почитав в Википедии биографические справки о руководителях и ведущих сотрудниках этого радио. Почти все они, выйдя из утробы матери, сразу попали в советскую элиту. Несомненно, и господин Надильный в случае захвата им власти тоже будет расстреливать своих оппонентов. У него заметны явные диктаторские замашки.
- Симпатизируя вашим взглядам, всё-таки я должен признать вас, Дмитрий Сергеевич, подозреваемым и избрать для вас меру пресечения - подписку о невыезде. Сейчас я распечатаю соответствующий документ, а вы прочитайте его и поставьте под ним свою подпись.
Через минуту Бурило вынул из принтера и сунул Каморину бланк "Подписки о невыезде и надлежащем поведении", в котором тот с ёкнувшим сердцем сразу увидел пугающие слова: "по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьей 105 УК РФ". Ему странно было сознавать, что эта жуткая формула относится именно к нему. До сих пор статус журналиста ограждал его от недоразумений в отношениях с правоохранителями, даже если для претензий к нему возникали какие-то поводы: переход улицы на красный свет светофора, шаткая походка по возвращении с праздничного застолья. О давней истории с кражей в музее в бытность его младшим научным сотрудником этого учреждения он и не вспоминал. Но теперь статья 105 имела в виду не что-нибудь относительно безобидное, а именно убийство - самое страшное преступление...
Чуть ниже в бланке шёл краткий перечень требований к нему в качестве подозреваемого, изложенный в виде обязательства: "До окончания предварительного следствия и судебного разбирательства обязуюсь не покидать постоянное или временное место жительства без разрешения следователя или судьи, в назначенное время являться по вызовам указанных лиц и не препятствовать производству по делу".
- Уже и уголовное дело возбуждено? - спросил Каморин внезапно ослабевшим голосом.
- В отношении вас - нет. И вообще не очень переживайте. Для подозреваемого мера пресечения в виде подписки о невыезде действует только десять суток, по истечении их должно быть предъявлено обвинение, в противном случае человек волен идти или ехать на все четыре стороны. Так что через десять суток ваш статус в любом случае изменится.
- А сейчас я могу идти?
- Подпишите ваши показания, которые я кратко записал, и можете быть свободны.
Каморин пробежал глазами текст, написанный на одной странице крупным, вполне разборчивым почерком. Его рассказ о том, как он получил видеозапись с признанием Жилина, был изложен верно. Каморин поставил под текстом свою подпись и дату и положил лист на стол перед следователем. Тот кивнул, как бы отпуская его. На выходе из кабинета Каморин на какой-то миг помедлил, очень не желая говорить "до свидания", как того требовала вежливость. Но сейчас это представилось ему дурным предзнаменованием, которого обязательно нужно было избежать, чтобы оно не предопределило его плачевную судьбу. И после очень краткого, но трудного приступа сомнений Каморин решился: он вышел из кабинета следователя молча, прикрыв тихо за собой дверь.
18
Вторник двадцать второго декабря оказался для Анжелы трудным днём. Уже в десятом часу утра произошёл конфликт с всегда покладистым до сих пор Камориным: тот, проявив неожиданную строптивость, отказался переделать свой материал с незамысловатым заголовком: "Газовая труба прошла под руслом Берёзовки". Вместо корректной, деловой рекламы компании "Евроборинг" и применяемого ею передового метода горизонтального бурения этот идиот насочинял чёрт знает что. У Анжелы задёргалось от возмущения левое веко, когда она прочитала первый абзац:
