И только со статьями 131 и 132 Гражданского процессуального кодекса всё оказалось просто и понятно: они лишь определяли форму и содержание искового заявления и состав прилагаемых к нему документов.

Оторвав взгляд от бумаг, Анжела задумалась. Она попыталась получше припомнить Александру, отыскать в памяти те её черты, которых прежде не замечала. Неужели та на самом деле всегда была в душе авантюристкой, способной очертя голову пойти на рискованную аферу? Или Шмульский прав, и всё действительно объясняется только безвыходным положением, в котором эта сучка оказалась? Не лучше ли было поступать с ней осторожнее, не доводя её до ожесточения? Но раздумья не привели Анжелу к какому-то определённому выводу, и вскоре она спохватилась: к чему загружать голову тем, что не имеет ровным счётом никакого практического значения? Сейчас, когда Александра затеяла неожиданную игру и сделала свою рискованную ставку, всё зависит от решения суда.

21

Надежды Каморина на то, что с прекращением работы его головная боль утихнет и давление нормализуется, не оправдались. Всё так же плохо было ему и спустя три дня после ухода из "Ордатовских новостей", двадцать пятого декабря. Хотя в тот день он занимался только самыми обычными бытовыми делами - уборкой квартиры и приготовлением еды. В девять часов утра тонометр показал 144/95, в полдень - 142/90, а в шесть вечера - 152/96, после чего с большой неохотой он проглотил таблетку энапа. На следующий день в попытке унять головную боль он принимал одновременно микседол, который был ему прописан, с непрописанным кавинтоном, но от этого ему стало ещё хуже. Спустя ещё день он решил ограничиться только микседолом, но это не смягчило головную боль. Что хуже всего, впервые в жизни у него начало болеть сердце, и это, несомненно, было побочным действием энапа. Но всё-таки он продолжал принимать его, не видя иного способа помочь себе. Двадцать девятого декабря он прибегнул к тому же малодейственному средству уже в шесть часов утра, намерив у себя 162/105, но всё же и после этого давление поднялось до 168/104 в девять часов утра, а в пять часов вечера тонометр показал 163/99. Приняв в тот день три таблетки энапа, он запаниковал: ему явно требовалась врачебная помощь, а где искать её в предстоящие долгие новогодние празднества?

Утром тридцатого декабря, намерив у себя 177/114, он ужаснулся, проглотил таблетку энапа и, превозмогая предобморочную слабость, отправился в коммерческий медицинский центр "Парацельс". Там очень спокойная молодая женщина-врач Голобова с холодным взглядом серых глаз диагностировала у него гипертонию I степени и направила на электрокардиограмму, которая показала, что сердце у него здоровое.

- Если вы уже начали лечение энапом, то продолжайте принимать его, только регулярно, - сказала равнодушно Голобова, посмотрев не на него, а куда-то поверх его головы. - В первый месяц - дважды в день по пять миллиграмов, то есть по две таблетки утром и вечером, чтобы систолическое, "верхнее" давление не превышало сто пятьдесят миллиметров ртутного столба. А в следующий месяц - дважды в день по десять миллиграммов энапа, чтобы снизить этот показатель до ста тридцати.

Он зашёл в аптеку, где купил ещё три упаковки энапа, и сразу по возвращении домой принял две таблетки. Давление после этого как будто снизилось: к девяти вечера, когда он лёг в постель, было 154/100. Но его бедная голова не почувствовала ни малейшего облегчения. А предпраздничное утро тридцать первого декабря началось для него с безрадостных цифр на табло тонометра: 157/104. До конца дня никаких перемен к лучшему не наметилось, хотя были приняты все положенные таблетки. Напротив, около семи часов вечера он испытал жуткое чувство сдавления сердца, ужасной слабости, буквально умирания, наступающего инфаркта. Из этого состояния он вышел чрезвычайно медленно, оцепенев на диване до самой ночи в позе трупа. Ему казалось, что любое его движение будет слишком резким, непосильным для сердца, роковым.

Его страдания продолжились в первые дни 2016 года. Первого января в пять часов утра тонометр показал 154/99, а в восемь часов - уже 162/106. Около семи часов вечера он испытал чувство сильного сдавления в левой части головы, которое резко усиливалось при попытке сесть, поэтому три часа он проходил по комнате из конца в конец, как зверь в загоне. То же самое повторилось на следующий день. А третьего января ему стало окончательно ясно, что энап нисколько не помогает справиться с давлением. Показания тонометра были просто ужасны: в пять часов утра - 162/103, в шесть часов - 168/107, в восемь - 159/99, в десять - 161/106. После этого он вспомнил вычитанную в интернете информацию о том, что капотен способен быстро понизить давление и, превозмогая слабость, сходил в аптеку за этим средством. В тот день он принял лошадиную дозу капотена: одну за другой с интервалом в несколько часов три таблетки по двадцать пять миллиграммов. Но всё-таки в десять часов вечера тонометр показал 150/97.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги