– Не! – торопливо и уже испуганно перекрестился Яшка. – Вот тебе крест, чтоб мне всю родню похоронить, – не плюнул! Всё внутрь ушло! А что – отрава была?! Устька, ты мне не ври, ты правду скажи! Чего я хватанул-то не того?!
Но Устинья, не слушая его, тщательно осмотрела нары и пол вокруг них, чтобы убедиться, что цыган не врёт. Затем вытерла пот со лба и с облегчением выговорила:
– Воистину, бог дураков любит! Да не пугайся, глупый, это лекарство было. Доброе, верное… Даст бог, поставим тебя на ноги. Ещё побежите по весне за кукушкой… Катька, дура, да что ты воешь-то, вставай!
Катька резко повернулась к подруге, вскочила – и тут же снова упала на колени.
– Устенька! Милая! Бесценная ты моя! Господь с угодниками мне тебя послали!!!
– Совсем ополоумела?! – завопила и Устинья, отпрыгивая в сторону. – Подымись, блажная, а то вот как двину по башке!!!
– Всё, что велишь, – сделаю! – не слушая, продолжала голосить цыганка. – Чтоб меня разорвало на этом самом месте – сделаю! Хочешь – побегу сейчас к твоему Ефиму и на верёвке его к тебе притащу?! Хочешь – скажу, что он чурбан чурбаном и пятки твоей не стоит, варнак бесстыжий?! Хочешь – морду ему набью за все слёзы твои?!!
– Дура ты, дура… – Глаза Устиньи сразу потухли. Она с грустной усмешкой прислонилась к дверному косяку. – Ты ему морду хочешь бить, а кто твоего конокрада на себе из огня вытащил? Что бы с Яшкой сталось, коли б не мой Ефим? То-то и оно… Ишь ты – морду… Да ты б до него и дотронуться не успела – а уж поперёк ворот половичком висела бы! Не верещи, весь лазарет вон уж перебудила! Пойду, что ли, воды принесу.
И, подхватив стоящее у печи пустое ведро, вышла за порог. Яшка проводил её взглядом, переглянулся с женой и озадаченно покачал лохматой головой.
Сергей Тоневицкий вернулся из Малоярославца в последний день своего отпуска, синим снежным вечером. Его ждали целую неделю и уже успели встревожиться. Соскучившиеся брат и сестра то и дело выбегали на крыльцо – без шуб, без валенок, под негодующие вопли горничной. И всё же пропустили тот миг, когда к воротам подлетела тройка и старший брат прямо из саней, весь засыпанный снегом, вбежал на двор и взлетел по крыльцу.
– Эй вы, сонные тетери, отворяйте брату двери! Бр-р, промёрз насквозь, как льдышка! Аннет, не прикасайся ко мне, ты простудишься насмерть! Аннет!!! Колька, сними её с меня немедленно, я весь ледяной! Да куда ж ты, дурак, сам на меня прыгаешь? Домна! И ты туда же?! Ну, только маменьки сверху недоставало!
Но Вера уже спешила из комнат с улыбкой и разведёнными руками.
– Серёжа, ну наконец-то! Мы уже не знали, что и думать! Ведь отпуск ваш кончается, а вас всё нет и нет! Право, сто раз подумаешь, прежде чем отправлять вас с комиссией…
– Вот, ей-богу, маменька, в кои-то веки ни в чём не виноват! – смеясь, оправдывался Сергей. – Такие метели, такие бураны – по двое суток приходилось на почтовых сидеть! Всю Калужскую губернию замело! Да ещё Стасовы не хотели меня отпускать! «Да зачем же вам, Сергей Станиславович, в Москву, когда вы прекрасно можете прямо от нас ехать в Петербург на наших лошадях!» Ох уж мне это провинциальное гостеприимство… Насилу я вырвался от мадам Стасовой и всего этого бабьего эскадрона!
– Серж!
– Прошу прощения – от очаровательных дам… Пахнущих нафталином и грибами! Ничего смешного, Аннет! Я теперь год не смогу в рот взять никаких грибных солений! А мне ещё пытались навязать пару жбанчиков с собой! Но зато время прошло недаром, и теперь… Александрин! Кузина, здравствуйте!
– Бонжур, Серж, – протяжно, в нос, произнесла Александрин, выходя из залы, – прямая как палка и с высоко задранным подбородком. Сергей прикоснулся губами к её холодным пальцам и почувствовал, что они чуть заметно вздрогнули.
– Как ваше здоровье, кузина? Не успели ещё простудиться? – спросил он таким неожиданно участливым тоном, что к нему изумлённо обернулись все – от Домны до княгини Веры. Удивилась и Александрин.
– Я… Нет, не простужалась… Благодарю вас, – с лёгкой запинкой, впервые не найдя подходящей светской фразы, отозвалась она. – Напротив, это вы вполне могли… Ну, слава богу, что всё благополучно. Вера Николаевна, мне распорядиться насчёт обеда?
– Да, прошу вас. – Вера не сводила внимательного взгляда с лица пасынка. – Серж, мне хотелось бы, пока у Федосьи всё готовится…
– Мне тоже нужно как можно скорее с вами поговорить, – нетерпеливо перебил её Сергей, проводив взглядом Александрин.
– Что ж, тогда прошу в кабинет.
– Маменька, надеюсь, за это время вы не просватали кузину? – спросил Сергей сразу же, как только дверь кабинета закрылась за его спиной.
– Разумеется, нет. – Вера в упор смотрела на него, забыв зажечь свечи. Крошечный огарок в её руке трещал и отбрасывал на обои прыгающие тени. – Как я могла это сделать, не дождавшись вас?
– Да мало ли… Я, признаться, боялся, что она совсем замучила вас своими припадками, и вы, утратив терпение… Фу-у-у, слава богу! – Сергей с облегчением бросился в скрипучее вольтеровское кресло. – Стало быть, не зря спешил. Но ведь Казарин этот по-прежнему у нас бывает?
