– Ни о чём не беспокойтесь, слушайте свою музыку! Александрин, обопритесь о мою руку… Кружится голова? Ничего, сейчас на морозе сразу станет легче! Прошу вас, идёмте. А Сидора, маменька, я пришлю за вами обратно.
Уже через минуту после их отъезда Вера пожалела, что приняла такое решение. Ей казалось, что всё это неспроста, что не стоило отпускать Александрин, что как бы она не выкинула чего, оказавшись одна в доме… Нет, не одна, но ведь Серёжа не в счёт… Он мужчина, слишком молод, ничего не поймёт, не почувствует… Несколько раз Вера уже готова была вскочить и мчаться домой, но Аннет и Коля с таким восторгом глядели на сцену и так искренне не замечали ничего вокруг, что она не решалась оторвать их от волшебного зрелища. «Боже мой, ну какая из меня мать этим детям?! – мучилась Вера, не в силах смотреть на фей и сильфид, порхающих по сцене. – Всё время делаю что-то не так… ошибаюсь, горожу глупость на глупость… Ведь уж какой раз не удаётся пристроить Александрин, просто руки опускаются! И это её спокойствие совсем не к добру… Вдруг сейчас дома с ней случится припадок, а Серёжа что сможет сделать? Домна – и та не умеет… Нет, надо возвращаться!»
– Аннет, право же, нам лучше ехать…
– Ах, маменька, сейчас, сейчас… Позвольте ещё хоть несколько минут! – умоляюще говорила Аннет, не отводя взгляда от сцены, и Вера снова огорчённо умолкала. В мыслях творился ералаш. Преступно хотелось оказаться у себя в спальне, закрыть глаза и провалиться в сон – а наутро чтоб не было ничего этого…
Дома оказались лишь за полночь: поднялась такая метель, что посланный за господами Сидор заблудился в переулках и подкатил к театру, когда разъезд был почти закончен. У промёрзших насквозь Веры, Коли и Аннет не было сил даже браниться. Дома, к счастью, всё оказалось спокойно: заспанная Домна доложила, что молодой барин и барышня прибыли «без ругательства», поужинали, разошлись по комнатам и сейчас, верно, досматривают седьмой сон.
– Спят? – Вера уже готова была облегчённо вздохнуть. – И Александрин? Домна, ты уверена? Заходила ли ты к ней?
– Никак нет, – пожала плечами Домна. – Вы ведь не изволили распорядиться, и Сергей Станиславыч тоже. А барышня сказали, что у них голова болит, закрылись и велели не тревожить.
Ни в словах, ни в тоне Домны не было ничего странного. Но сердце у Веры вдруг бухнуло так, что отдалось в висках. Видимо, она изменилась в лице, потому что Аннет, только что весело щебетавшая о балете, осеклась и взволнованно посмотрела на неё.
– Маменька, что с вами? Вам дурно?
– Ничего… Право, ничего. Аннет, зайдите, пожалуйста, к Александрин, посмотрите – всё ли спокойно.
Аннет, пожав плечами, ушла в глубь дома. Коля, помогая приёмной матери избавиться от шубы, внимательно следил за ней, и Вере стало совестно. «Господи… я уже и детей измучила своим вечным беспокойством! Чуть не утащила их из театра, а ведь для них это такое удовольствие! Скоро стану нервна, как классная дама, и начну нюхать соли по каждому поводу! Но как же прикажете ещё…»
Мысли Веры прервал истошный крик Аннет.
– Маменька!!! Александрин нет у себя!!!
Началось столпотворение. Горничная и поднятая с постели кухарка обшарили все комнаты, добрались до чердака и доложили барыне, что старшей барышни нет нигде – ни живой, ни висящей в петле. Последнее несколько обнадёжило Веру, которая была уверена, что Александрин сотворила с собой нечто непоправимое. Разбуженный Сергей сначала ничего не понимал спросонья. Затем, увидев заплаканные лица сестры и мачехи, сел на постели, начал усиленно вспоминать – и наконец твёрдо сказал, что Александрин, уходя к себе, была абсолютно спокойна. Кинулись во флигель, растолкали дворника. Тот лишь мотал головой и клялся, что никого не видел, не слышал и ворот никому не отпирал, да в них и не стучал никто. Помчались во двор – и не нашли никаких следов. И немудрено: на улице бесилась такая метель, что в минуту замело бы отпечатки ног даже роты солдат. Однако Коля, пролетев к крошечной калитке, ведущей из сада в проулок, обнаружил её незапертой.
– Боже мой, но куда же она пошла?.. – сквозь слёзы спрашивала Вера. – Одна, в такую пургу… Домна, ради бога, проверь – все ли вещи на месте? Подожди, я пойду с тобой! Господи, ведь я так и знала… Я этого ждала… С самого начала можно было предположить…
В комнате Александрин было чисто и прибрано. Все вещи остались на своих местах: это установила Аннет, в мгновение ока перерывшая сверху донизу и шкаф, и шифоньер, и небольшой секретер. Вера не помогала ей: навалилось странное, тяжёлое оцепенение, мешавшее не только делать что-либо, но и просто думать. Она даже не удивилась, когда Николай молча подал ей сложенный листок голубой бумаги. Его нашли под кроватью: видимо, туда бумажку снесло сквозняком. Словно в тумане, Вера развернула записку и прочла вслух торопливые, написанные по-французски строки:
