– А что, если Марфуша рассказала про то, что Инесса перед смертью прятала и перепрятывала свои украшения?
– Во-о-о-от… – Кирилл закивал головой. – И этот урод, иначе не назовешь, решил, что драгоценности Инессы Ольшанской до сих пор спрятаны в доме.
– Но ведь считается, что их украли ее родственники.
– Это официальная версия. Но кто знает, как было на самом деле?
– Никто.
– А еще Марфуша рассказывала, что Инесса записывала, куда прячет шкатулку, чтобы потом не забыть. Думаю, ее дочь и внук знают.
– Ты сам никогда не думал об этом?
– Думал. Но все как-то лениво. Толчка, что ли, не было.
– А теперь есть?
– Теперь есть.
– Значит, ты считаешь…
Кирилл продолжил за нее:
– Терсков решил завладеть домом, чтобы отыскать драгоценности Инессы Ольшанской. Дом втихаря переоформили, а меня, как ненужный атрибут, решили устранить.
– И я понимаю зачем, – сказала Лионелла.
– Скажи.
– Из тюрьмы сделок не оспаривают. В тюрьме сидят тихо.
– Да нет… – Кирилл грустно усмехнулся. – Я имел в виду более радикальный метод устранения – убийство. Фирсов же сказал…
– Но если смотреть шире… – Лионелла ненадолго задумалась и снова продолжила: – Мне кажется, вся эта кутерьма с убийством альфонса была специально подстроена, чтобы засадить тебя в тюрьму. Уверена, что Терсков подговорил Шмельцова…
– Что ты несешь! Как можно подговорить человека на такие дела?
– Ну, не подговорил, пусть – шантажировал.
– Чем?
– Я не знаю.
– Вот видишь.
Лионелла не хотела соглашаться с Кириллом и гнула свою линию:
– Когда не получилось с тюрьмой, тебя решили убить. Все для того, чтобы заполучить твой дом.
– И все из-за эфемерных драгоценностей великой Инессы.
– А может, все так и есть.
Кирилл удивленно поднял голову, потом сел на кровати:
– Что ты имеешь в виду?
– Может быть, они существуют.
– Блеф, – он снова лег. – Не будешь же ты перекапывать все двадцать соток. И, кстати, в те времена участок был значительно больше.
– Я далека от мысли, что старая и больная женщина станет рыть котлован, чтобы спрятать свою шкатулку.
– В любом случае ее не найти. Прошло столько лет.
– В отличие от тебя, Терсков не отчаивается. Ты только представь, сколько он предпринял усилий.
– Все – ерунда. Сказка для таких идиотов, как он.
– В конце концов, Инесса записывала…
– И где эти записи?
– Возможно, в архиве.
– Ты видела эту гору? – Кирилл рассмеялся, потом спросил: – Не знаешь, киношники съехали?
– Ключ от дома хранится у нашего охранника.
– За это – спасибо. Завтра уезжаю домой.
– Тебе нужно лечиться.
– Дома долечусь. Дома и стены помогают.
В палату вошла юная медсестра, зыркнула любопытным взглядом и начала устанавливать капельницу.
Лионелла встала:
– Приду позже.
– Приходи, – сказал ей Кирилл и стал закатывать рукав пижамы на здоровой руке.
Лев позвонил, когда Лионелла дремала перед обедом. Горло продолжало саднить, и ей вкололи какое-то лекарство, от которого захотелось спать.
– Я улетаю, – сказал Лев.
– Регулярным рейсом? – у нее еле-еле ворочался язык.
– Что с тобой?
– Сплю…
– Прости, я перезвоню позже.
– Нет-нет, говори, – Лионелла сделала усилие, чтобы казаться бодрее.
– Хотел спросить. Со мной полетишь? Дома долечишься.
– Дома и стены помогают… – пробормотала она, засыпая.
– Летишь или нет?
– Регулярным рейсом? – снова спросила Лионелла.
– Бизнес-джетом[7], – ответил Лев.
– Лечу…
– Машину присылать?
– Присылай.
– Послушай, тебе нужно передать Ольшанскому…
– Что? – встрепенулась Лионелла.
– Мне позвонил охранник. Он видел на соседнем участке каких-то людей. Насколько я понял из того, что сказал твой Черенцов, съемки клипа закончились.
– Да-да, – она села на кровати.
– Тогда непонятно, кто там шарахается. Спроси у Кирилла, может, сказать охраннику, чтобы он сходил и проверил?
– Нет! – вскричала Лионелла. – Ни в коем случае! Пусть даже носа туда не сует!
– Ну, хорошо. – Было ясно, Лев не понимает, что вдруг случилось. – Я пришлю за тобой машину.
– Присылай, но мне что-то подсказывает, что мы полетим не одни.
После разговора с мужем Лионелла заявилась к Ольшанскому с одним только вопросом:
– Ты давал кому-нибудь ключи от своего дома?
Он ответил:
– Только киношникам.
– Значит, кроме тебя и них на территории дома никого быть не может?
– Нет. Никого. – Кирилл обеспокоенно поднялся с кровати. – В чем дело? Что случилось?
– В твоем доме кто-то есть.
– Откуда ты знаешь?
– Наш охранник их видел.
Кирилл предположил:
– Может, киношники?
– Я тебе говорила: они уже съехали.
– Тогда – кто?
– Не догадываешься?
– Терсков? – Кирилл нащупал ногами больничные тапочки. – Мне нужно ехать!
– Лететь…
– Что? – он обернулся.
– Тебе нужно лететь. Собирайся, за нами едет машина. Мы полетим на бизнес-джете со Львом. Там во всем разберемся.
Он огляделся:
– Дело в том, что одежда вся обгорела.
– Полетишь в больничной пижаме. Сейчас лето.
– Ну нет, нужно заехать и купить что-нибудь из одежды.
– Некогда. Если хочешь, я тоже полечу в пижаме.
– Дура ты, Машка…
Но Лионелла уже была в коридоре и набирала номер Фирсова:
– Здравствуйте!
– Лионелла?
– Я.
– Прошу меня извинить, сейчас говорить не могу, – заявил он.
– Что такое?
– Потом расскажу.
– Что с Марго?
