– Этот? – строго спросил Фирсов.
– Он, – ответил Кирилл.
– Открывайте!
Немного повозившись с замком, Кирилл попросил:
– Кто-нибудь, посветите!
К нему подошел старший оперативник и включил фонарь телефона.
– Никак…
– Дай-ка я. – Оперативник оттеснил Кирилла плечом и с силой налег на дверь.
Та хряснула и ввалилась внутрь сарая вместе с косяком и замком.
Фирсов первым вошел внутрь, за ним втиснулся Кирилл. Сарай был небольшим. Двоим крупным мужчинам в нем было тесно. Тем не менее они сноровисто начали выкидывать из него метлы, грабли, лопаты и прочий садовый инвентарь.
После метел и лопат из сарая полетели дощатые ящики для хранения овощей, пустые канистры и сломанные зонты. Когда все стихло, в дверном проеме показался Кирилл. В его руках была запыленная палехская шкатулка. Ее огромный размер вызывал такие же большие надежды.
– Господи… – вырвалось у Лионеллы. Она подступила ближе и откинула крышку.
Старший оперативник снова включил фонарь. В шкатулке, поверх внушительной горки драгоценностей, покоилась бриллиантовая диадема.
– А-а-а-а!! – Терсков разбежался и врезался головой в Кирилла.
Тот начал падать, но Лионелла успела перехватить шкатулку.
– Уведите его в дом! – приказал Фирсов.
Терскова увели. У сарая, кроме Льва, Кирилла, Лионеллы и Фирсова, остался только руководитель оперативников.
Кирилл поднялся с земли, и Лионелла вернула ему шкатулку.
– Нужно сдавать… – сказал оперативник.
– Что? – удивился Фирсов.
– Клад.
В ответ на это Фирсов обнял Кирилла и выразительно посмотрел на оперативника:
– Это, дружище, не клад.
– А что же?
– Это гарантированное законом наследство!
– Идем домой, – шепнул Лев, обнял жену, и они пошли через сад к воротам.
– Все красивые девушки так рвутся в артистки, – сообщила Ефиму соседка по сиденью, пятидесятилетняя домохозяйка из Техаса. – Не находите, что это глупо?
Ольшанский пожал плечами:
– Иногда кому-то везет.
– Таких смазливых девчонок в Голливуде пруд пруди.
– Статисты на съемочной площадке тоже нужны, – заметил Ефим.
Из динамика донесся громкий голос экскурсовода:
– Слева на холме находится особняк великой кинозвезды Джоан Кроуфорд!
Двухцветный экскурсионный автобус с надписью на фоне Голливудской горы «See the homes of the stars»[8]уже второй час колесил по престижным районам Лос-Анджелеса.
По стечению обстоятельств район Брентвуд был в списке последним.
– Что за лужайка перед ее домом! – воскликнула соседка. – Все это так дорого стоит. Впрочем, дом Джоан Кроуфорд так же совершенен, как и она сама.
Шофер направил автобус в гору, потом последовал спуск и снова подъем на холм.
– Правда, это очень умно придумано?
– Что? – Ефим вышел из задумчивости.
– Я говорю: как хорошо, что существуют такие экскурсии, – повторила домохозяйка из Техаса.
Он кивнул:
– Да-да… Очень хорошо.
– Как еще мы смогли бы увидеть дома звезд Голливуда.
Ольшанский покачал головой:
– Никак.
Автобус ехал по широко раскинувшемуся Лос-Анджелесу и теперь направлялся в район Брентвуд. Холм, на котором стоял дом следующей звезды, излучал такое же великолепие, как и все предыдущие.
– Справа от вас находится особняк самой загадочной, мистической звезды Голливуда – Греты Гарбо!
Ольшанский поднялся с сиденья и направился к двери:
– Пожалуйста, откройте мне дверь!
– Экскурсия не закончена.
– Я выхожу!
Дверь все же открыли, и Ефим сошел на дорогу. Автобус тронулся, последнее, что он заметил, был удивленный взгляд домохозяйки из Техаса.
Ольшанский огляделся, достал расческу и причесался. После этого одернул пиджак и поправил галстук, словно оттягивая решающий момент. Наконец он подошел к воротам особняка и вдавил кнопку звонка.
В течение нескольких минут ему никто не ответил. По ту сторону ворот никого не было. Он повторил попытку, однако результат оказался тем же.
Ефим опустил голову и уже собрался уйти, как вдруг к воротам подкатил шикарный кабриолет. На водительском сиденье сидела Грета Гарбо. Заметив Ольшанского, она недоуменно спросила:
– Эфим? Что вы здесь делаете?
Он подошел ближе:
– Здравствуйте, мисс Гарбо. Пришел с вами проститься.
– Уезжаете? – спросила Гарбо.
В белом джемпере и темно-синих матросских брюках она была необычайно красива. Волнистые волосы волнами ниспадали на плечи, на голове у нее был надет белый теннисный козырек. Тонкие чувственные руки крепко держали руль.
– Уезжаете? – нетерпеливо повторила она.
– Да-да… – быстро сказал Ефим.
– Ну, что с вами делать, – Гарбо указала глазами на сиденье рядом с собой: – Прыгайте!
Он сел, ворота открылись, и они поехали к дому по ровной прямой дорожке, обсаженной густыми кустарниками.
Войдя в дом, Гарбо провела его в большую гостиную и плюхнулась на лощеную кожу дивана.
– Сколько же мы с вами не виделись?
– Больше трех месяцев.
– Значит, вы уезжаете.
Он сел рядом с ней.
– Да, завтра утром.
– А как же ваш контракт с «Парамаунт»?
– Он расторгнут.
– Так быстро? Что им не понравилось? Ваш сценарий?
– Я – ассистент режиссера.
– Простите.
