На другой день Марина позвонила матери и попросила ее приехать сейчас же, утром, пока Наташа в школе. Обеспокоенная тревогой дочери, Надежда Павловна взяла такси и уже через полчаса, по-обычному веселая и шумливая, ввалилась в квартиру.
— Здравствуй, доченька! Здравствуй, родненькая!
Марина обняла мать и заплакала. В квартире лишних не было: Наташа в школе, а домработница ушла за продуктами. Надежда Павловна внимательно выслушала дочь. Ей нетрудно было понять родное дитя. Когда-то и у нее случилась такая же история. Разлад со Львом Михайловичем тоже начался с пустяков. Прямых улик у Надежды Павловны поначалу не было. Но благодаря искусной слежке ей удалось довольно быстро установить, что Лев Михайлович сожительствует с одной из сотрудниц музея. Надежда Павловна тотчас же написала заявление в партком. Партком тянул. Разбирательство жалобы длилось более года. Надежда Павловна написала в министерство. В результате порок был наказан — Льва Михайловича освободили от работы. Он тут же разошелся с нею и женился на своей возлюбленной. Однако Надежда Павловна продолжала преследовать своего бывшего мужа, и года три спустя Лев Михайлович бросил и новую свою подругу.
Но горький опыт ничему не научил Надежду Павловну. Возмущаясь Маковеевым, успокаивая на словах Марину, она все ж решила действовать старым, испытанным способом — шантажом и шпионажем.
Надежда Павловна начала с соперницы. Через неделю она уже все знала о Ларисе.
— Их две сестры, — докладывала она по телефону. — Обе не замужем. Мать работает буфетчицей в ресторане. Одинока. Дочки росли без надзора. У Ларисы был любовник. Любовник. Слышишь? Как появился Глеб, связь оборвалась. Глеб часто с нею встречается — в комбинате, в мастерских, — но пока что между ними ничего серьезного нет. Приглашает ее на пирушки, обхаживает пока.
Надежда Павловна намекнула, что дед Егорий, сторож мастерских, за сравнительно небольшое вознаграждение согласился оповещать Марину всякий раз, когда Глеб и Лариса бывали вместе. Как только Чернова приезжала в мастерскую, дед звонил и коротко ронял в трубку лишь одно слово: «Явилась!»
Выждав определенное время, Марина звонила Маковееву. Сторож звал Глеба к телефону. Начинался долгий беспредметный разговор: о самочувствии, о погоде, о настроении.
— Мне скучно, — говорила Марина. — Ты скоро приедешь? — Этот разговор изводил Глеба. Он нервничал, без конца повторял одно и то же, что он спешит, что у него много дел. — Глеб, у тебя кто-нибудь есть? — неожиданно спрашивала она.
— Нет! Я кончаю холст.
— Ну-ну! — Марина бросала трубку, обрывая разговор на полуслове.
Однако, мучимая ревностью, через четверть часа звонила снова.
И такая игра — поочередная смена ласки на усиленный шпионаж — продолжалась всю зиму.
Приближалась весна. Своей дачи у Маковеевых не было, но была хорошая дача у Льва Михайловича и он всегда ее предлагал. Но Марина редко проводила лето на даче отца. Она предпочитала ездить на юг. В былые годы, когда Наташа была поменьше, они часто ездили к родителям Глеба в Темрюк, где старики Маковеевы учительствовали. Однако в последнее время Марина этим поездкам противилась. Учителя-пенсионеры пускали к себе в дом много дачников, к тому же они были излишне подозрительны и ворчливы. С Глебом еще куда ни шло, и в Темрюке можно было жить. Но летом он всегда много работал или уезжал с друзьями на север, а одной у стариков скучно.
Так же было и в этот раз. Глеб сказал, что никуда поехать не может: он только что начал писать большое полотно к юбилейной выставке и, пока не закончит картину, будет сидеть в мастерской. При разговоре Глеб был очень ласков с Мариной и дочерью. Он не настаивал, чтобы они ехали в Темрюк.
Марине хотелось в Крым.
— Наташа такая слабая, — говорила она. — Девочка много занимается. Ей нужен хороший отдых. А отдохнуть можно только на море.
Глеб не возражал. Он отвез собаку и кошку на дачу Льву Михайловичу, сам достал билеты на поезд. Марина уладила дело с домработницей: Светлане был предоставлен отпуск на все лето и она уехала в свою родную деревню.
Наконец настал день отъезда. Глеб проводил их на поезд. Он был очень внимателен, советовал, в каком местечке лучше остановиться, как устроиться с питанием. Марина решила провести лето в Судаке. Она сняла себе крохотный домик на окраине городка, опрятный, с двумя окнами, выходящими в проулок. Дворик перед крыльцом был увит виноградником. На тропинках, выложенных булыжником, лежали кружевные тени. Марине очень понравились эти тропинки. Одна из них вела к летней кухне, где она готовила завтрак (обедали они с дочерью в ресторане на берегу моря), другая к калитке, выходящей в проулок. Позавтракав, они брали сумку с купальными принадлежностями и спешили к морю.
Они уходили подальше от поселка, выбирали себе место поуединеннее и весь день проводили на пляже: купались, загорали, собирали камушки.
