Независимостью гордятся. А уж вот это полнейшая брехня, головы морочат. Все они, до одного, зависимы: от издателей, от совести, от Марьи Алексеевны, от денег, от мнения начальства, от всего. Вычеркнем из этого ряда совесть, которой у демократов нет, и получим зависимость полнейшую. А ещё зависимость от всё подавляющей трусости. Вот вам портрет демократического издания.
ВИДЕЛ ВО СНЕ с субботы на воскресенье отца. До этого был в церкви. Так ясно и так отчётливо, так спокойно. Но о чём говорили, не помню. Потом перерыв во сне, выходил во двор, радовался сну, вернулся в дом, снова лёг и увидел во сне уже не отца, но тоже умершего уже друга Васю, разбившегося на машине.
ПРАВДА БЕЗ ЛЮБВИ – жестокость. Это о позднем Астафьеве.
ХРАМ СОЛОМОНОВ, золотой пол, достигнуто величие, мало вам? Счастлив народ? И давно ли страдания Иова? И что, снова доказывать сатане, что Бог поругаем не бывает?
ТАИНСТВЕННО, ОГРОМНО назначение человека. Ведь это только подумать – «сотворены по образу и подобию». И как низменно, растительно и безполезно пребывание на земле того, кто ведёт свою родословную от инфузории да ещё и от туфельки. От обезъяны! Ну, Дарвин! У многих ещё, видно, хвосты не отпали.
ЖДАЛИ ХРУЩЁВА, поили свежими сливками поросят, клали для показухи початки кукурузы. Приехал в украинской вышиванке. Показывают ему розовых поросят: «Выращены на кукурузе». – Он: «Ну я же говорил!»
ВСЕХ ТРУСЛИВЕЕ, как всегда, интеллигенция. Она и есть мелкая буржуазия, с которой якобы борется. Самое смешное, что интеллигенция воображает, что движет историю извержениями своих словес. Эти извержения – эксременты словесного поноса. Ещё и за собою зовёт. Ещё и обижается, что массы за ней не идут. Тут сбывается изречение: русских обманывать можно, но обмануть нельзя.
МАЛЬЧИК СЕРЁЖА болел ножками, ходил с костыликами. Ребята над ним иногда подшучивали. Он, конечно, страдал, но отмалчивался. Однажды класс повели в музей. А экскурсовод Людмила Вячеславовна была верующей. Она узнала его имя, и когда они подошли к иконе Божией Матери, всех остановила и сказала: «Вы верите, что Господь может сотворить чудо? Вы умеете креститься? Показываю: три пальца, щепотку ко лбу, на грудь и на плечи. Вы хотите, чтобы Серёжа выздоровел? Ведь каждый из вас мог бы оказаться в его положении. Сейчас мы перекрестимся. Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа. Я прочитаю молитву Божией Матери, а потом мы все, кто как может, будем молиться Ей. Кто не хочет, может не молиться».
Все посерьёзнели. Людмила Вячеславовна обратилась к иконе, прочла «Богородица Дево, радуйся». Стояло молчание. У Серёжи потекли слёзы, он стискивал перекладинки костыликов. Прошло минуты четыре.
– Идёмте дальше, – сказала Людмила Вячеславовна.
А ещё через три месяца Серёжа пришёл в музей сам. Принёс два букета. Один для Людмилы Вячеславовны, другой положил у иконы.
– КАКАЯ РАЗНИЦА, какой сторож на башне: плохой, хороший, хромой, косой, главное, сообщает об опасности.
– ДАНИЛЕВСКИЙ, ЛЕОНТЬЕВ, Тихомиров, Ильин, Солоневич… Хватит уже нам о национальном. И об интернациональном хватит. Мы уже не только начитанные, мы переначитанные. Читайте, кто вослед идёт: полезно, а нам, умным, остаётся последняя крепость для спасения, обороны и вылазок – Православие. На всю оставшуюся жизнь хватит. Наговорились, написались, наубеждались, к молчанию пора идти.
– ДЛЯ КОГО ЧТО В ЖИЗНИ основное? Кто говорит: для меня главное семья, другой: работа, третий: дом, дача, деньги там… Вроде всё важное. Но это всё второстепенное. Да-да, и семья, и дом, и капиталы – всё неважное. Главное – Господь. Господь, в руках у Него всё наше достояние. Идите к Господу, и всё у вас будет. Яхты не будет, дачи трёхэтажной? Значит, оно вам и не надо. Душа будет! Ты для тела живёшь? Оно сгниёт. Видел черепа, скелеты видел? Твой такой же будет. Пощупай кожу на лбу, поёрзай ею. Она отгниёт, кость останется. Для костей жить?
ИСКУШЕНИЕ: ОБМАНЧИВАЯ возможность близкого, быстрого спасения. Какое близкое, оно за горизонтами горизонтов. Какое быстрое, глянь на Украину, когда какими молитвами спасётся? Если Шевченку считают великим, а он сравнивал русскую церковь с прыщом, то эта болезнь отторжения от русских надолго. А Бродский сравнил церковь с графином.
РЕДИГИЯ НЕ ЧАСТЬ культуры, религия – вера, облагораживающая культуру и определяющая ей сроки жизни.
НИКОЛАЙ РАЗУМОВ: – В сенокос на лугах так завыли волки, что не только бабы, мужики поползли из шалашей к костру. Это лаптёнковский бригадир Гриша должен помнить. Лесники утащили волчат из гнезда, пришла в деревню их мать, во всей деревне порвала овец. Не ела, просто резала.
– НАКОРМИЛИ МЫ ВАС, за это будем оскотинивать. Чего же сами-то себя не прокормили? – Вы же не давали. – А вы хуже баб, покорились. (Запад нам в середине 90‑х.)
А чем накормили? Своей «просрочкой»? То есть тем, что уже все равно надо было выбрасывать. А спиртное готовили для России специальное – отраву. Массовые смертельные исходы были от этого питья. Спирт «ройял».
