Лучшая педагогика («Поучение Владимира Мономаха») – пример личной жизни. Как иконы в красном углу дома, так и пример поведения в красном углу воспитания. Вставать раньше солнышка, молиться, заботиться о нищих, уповать на Господа. Младшие безусловно подчинялись старшим, но не слепо, сознательно, любовь питалась своей главной энергией – заботой друг о друге. Разве могло быть такое, чтобы не оставили еды для тех, кто не успел к столу?
Всегда было противоречие меж исполнением побуждений совести и страстями жизни. Совесть – духовный голос Божий в человеке – забивалась тягой к материальным благам мира.
Мнение Льва Гумилёва о благотворности татаро-монгольского ига для Руси в корне неверно. Какая благотворность, когда ордынцы – хитрейшие восточные люди ссорили русских князей. В одном княжестве звонят колокола, в соседнем запрещены. В «Слове о погибели Земли Русской» говорится о «красно украшенной» храмами Руси. То есть обилие храмов, А, значит, икон, книг. Где это? И много ли домонгольских храмов? Спас на Нередице, Покрова на Нерли, Софии, Новгородская и Киевская, Успенский собор во Владимире…
И матерщина у нас от того времени. Стояли тогдашние монголы у церквей, надсмехались над православными: «Идите к своей Матери!»
Да, во все века злоба к России, к русским, как к стране и людям, стоящим у престола Божия. Это самое верное объяснение всех нашествий – ордынских, польско-литовских, наполеоновских, гитлеровских, теперешних.
Знакомый старик, боевой моряк, сказал о новых нападках на нас: «Давно по морде не получали».
То есть начав разговор о воспитании, закончу этим грубоватым, но точным замечанием моряка. Да ведь и оно от русского воспитания, от любви к родине и от сознания своей силы. Осознание это подкреплено верой в Божие заступничество за православную Россию.
Ещё бы молиться нам покрепче да почаще.
СПОСОБЫ УБИВАНИЯ. Русские – наивные люди. Не верят, что их давно и целенаправленно убивают. Никак не смогли покорить, споить, развратить, осталось у врагов России одно, последнее – убить нас физически. Отравить, заразить, сократить рождаемость, сделать дебилами посредством массовой (слово-то какое!) информации (это не лучше).
И ОПЯТЬ ПЕРСИЯ. Замечали, что в так лелеемом патриотами слове «имперская» корень какой? Перс. Македонский, воспитанник Аристотеля, пил с любовницей во дворце столицы Персии Персеполисе. Из истории заметно, что политикой занимаются именно развратные женщины, а не порядочные. Вино лилось, факелы пылали. Тут, то ли любовница, то ли сам Александр захотел сильных ощущений и швырнул факел во что-то легко воспламеняемое. Пламя понравилось подчинённым, стали поджигать и они. Персеполис сгорел. Ну, не дурость?
Сохранилась стела – изображение, как цари всего мира идут на поклон к царю персидскому.
Развалины. Дом дервиша. Имя неизвестно, но музей ему стоит. Каково?
Музей Саади. На куполе надгробия голубь. Думал, из мрамора. Нет, живой. Бассейны. В них священные рыбы Саади коричнево-кофейного цвета. Избавляют от болезней.
Всё цветёт: кусты, клумбы. Много рабочих. Все на государственной службе. Дно бассейнов забросано монетами и даже бумажными ассигнациями. Девушки в чёрном (Переводчик: «Они в трауре по пророку Али») поворачиваются спиной к воде, бросают монетки через плечо. («Говорят при этом желание»).
Здесь Мекка поэзии. Далее в машину. Несёмся к могиле Хафиза. Превысили скорость. Оштрафовали на один доллар.
ЖАЛЬ, МАЛО изучается наследие митрополита Платона (Левшина). У Пушкина: «Школы Левшина птенцы». Умнейший воспитатель великого императора Павла (тоже, кстати, замалчиваемого), очень русский, человек огромной учёности, великий строитель церковных зданий, организатор училищ, семинарий, преподаватель Академий, называемый при жизни «вторым Златоустом и московским апостолом», он оставил в наследие образцы отношения к иноверным. Ему было предписано явиться к императору с поздравлениями при короновании в одно время с римо-католиками. Митрополит попросил доложить императору, что «несовместимо иноверному духовенству представляться благочестивейшему Государю вместе со Св. Синодом и православным духовенством». Павел принял католиков в другое время.
Когда Дидро гордился, что говорит: «Нет Бога», то Платон пристыдил его, сказав, что ещё царь Давид сказал о таковых: «Рече безумен в сердце своём: несть Бог», – а ты, сказал он французу, – устами таковое произносишь». Пристыженный Дидро вскоре был вынужден удалиться обратно в свою Францию.
Учения Вольтера, Дидро, Аламбера, этих «энциклопедистов», Платон называл «умственной заразой». Их безбожие дорого обошлось Европе. Реки крови, революции, искалеченные государства – всё следствие этой заразы.
ПО РОЗАНОВУ: «Вся литература (теперь) захватана евреями. Им мало кошелька: они пришли по душу русскую.
Евреи «делают успех» в литературе. И через это стали её «шефами». Писать они не умеют, но при таланте «быть шефами» им и не надо уметь писать. За них всё напишут русские, – чего евреи хотят и что им нужно.
