ТЕЛЕГРАММА ОТ ОТЦА: «Больше радостей счастья успеха удачи добра и весёлого смеха. Знать вам меньше огорчений больше радостных минут пусть как светлые мгновенья до ста лет года идут».
СЕРЫЙ ДЫМ как обрывки осенних облаков над баней. Топим баню.
Разговоры: «Нас не купить». – «Да никто и не покупает». – «Честно бы дожить, вот и всё. А вдруг и наше слово отзовётся. Друга в поколеньи нашли, и читателя в потомстве вдруг да найдём».
Рубит полено: «Давно настала нам пора писать поэму топора». – «Писали уже. Была эпоха, да сплыла, теперь икону в центр угла».
У печки: «Живём давно, не без причины, и не последние умы. Горит, горит в печи лучина, горим-горим с тобой и мы». И тут же: «Жиды Россию всё сволочат, а дети россов пьют и молчат». – «Нулёвка, упражнение».
ВРЕМЕНА ДЕМАГОГИИ. Кажется, Карл Радек учил молодых коммунистов при проведении линии партии выступать так: «Если кто с тобой несогласный, уставь на него палец и кричи: – Ты против советской власти? Против?» Если кто все равно не согласный и уходит, кричи вслед: «Бегите, бегите! Вы так же бежали с баррикад, когда мы шли с каторги на баррикады».
А эта, я её помню, насильственная «добровольная» подписка на развитие народного хозяйства? Легко ли – месячная зарплата. Не подписываешься, крик: «На Гитлера работаешь!» Оттуда же выражение: «Хрен с ём, подпишусь на заём».
То есть демагогия всегда была на вооружении и большевиков, и коммунистов. «Вы против линии партии?» А теперь и демократов. «Вы против демократии?» Да, всегда говорю публично, а часто и письменно, конечно, против. А как вы думали? «Но это же общемировой процесс прогресса цивилизации». Вот он и довёл нас от софистов древности, от схоластов Средневековья, через большевизм до юристов демократии. «Но это не та демократия, – голосят они, – настоящей в России ещё не было». Та демократия или не та, все равно она выдумана для того, чтобы производить дураков или холуёв системы. И стричь их как баранов. И внушать им, что они что-то значат. Ведь что греческое демо-кратия, что латынь рес-публика – это власть народа. И кто в это верит? И кто народ?
Еду, как всегда, в плацкартном. И наездил я поездах, вернее, в них прожил примерно четыре года. Нагляделся, наслушался: в дороге люди откровеннее. И люди всё хорошие, думающие. Но безправные. А дальше вагон купейный. В нём уже не думают, считают. Ещё дальше вообще вагон СВ. В нём просто едут. То есть за них и думают и считают. Прохожу – стоит в СВ у окна, чешет живот. Тоже работа. Иду дальше – и над собой смешно: классовая ненависть, что ли, шевельнулась. Господь во всех разберётся.
Демократия, конечно, есть. Она в аду. Это святой Иоанн Кронштадский сказал. А уж если кто-то и ему не верит, тому ничего не поможет. Хотя почему не поможет? Ад и поможет. Ох, как хорошо там будет демократам.
– ВЫБРОСЬ ТЕЛЕВИЗОР, купи (варианты: топор, балалайку, мешок картошки, ящик водяры…). Почему же такой убогий набор? Это для быдла опять же. А почему не купить в храме свечи и не поставить их за (варианты: здравие России, упокоение телевизора как орудия разврата и пошлости, за терпение и спокойствие)?
СКОЛЬКО ЖЕ ПРОСТРАНСТВА вошло в меня от российских дорог. Но не подпою гоголевскому воспеванию дороги о том, как много чудных замыслов родилось у него в дороге. У меня мои замыслы, скорее, умирали в дороге. Почему? Пейзажи не гоголевские: позор, разор, разруха – вот что досталось мне обозревать измученными глазами.
Особенно разрушенные храмы. Это уж долго после были умиротворяющие виды возрождаемых церквей. И старался скорее забыть, что тут было долгие десятилетия. И как скорбно и несгибаемо стоял над развалинами Ангел-хранитель, поставленный туда Господом при освящении престола. Он-то знал, что всё вернётся: молитвы, росписи, иконы, пение. И угрюмый сторож Юра, который по совместительству и звонарь, и истопник и всё остальное, тоже знал.
ПЛОЩАДЬ ИРКУТСКОЙ епархии была шесть с половиной миллионов квадратных километров (!). Так вот. Сколько тут можно Англий скласть?
ВСЕ ЗАПАДНЫЕ модные веянья по пути в Сибирь вымерзали. В Иркутске есть и барокко, но это сибирское барокко.
ПУБЛИЧНАЯ КАЗНЬ России началась с начала 90‑х 20‑го века. Четвертовали: обрубали образование, оборону, экономику, промышленность, сельское хозяйство. Замахнулись на особо ненавистную космополитам православную Церковь. А она выстояла. Выстояла, как выстаивала во все века. Почему же опять врагам неймётся? Теперь уже замысел: физически убить, уничтожить Богоизбранный народ русский. Да, именно так. Но ничего не выйдет: Господь с нами.
Когда-то прочёл высказывание монаха: «Если все против меня, но Бог за меня, то я сильнее всех».
РАЗВЕЛАСЬ ПОРОДА людей, которые считают себя смелыми, потому что требуют от других смелости. Смелость можно требовать только от себя.
ГЕРБ ВЯТКИ – Господь перстом с небес из тучи указует, где учиться святости. Конечно, в Вятке.
УСТАНАВЛИВАЛИ КРЕСТ на храме. Вверху был Борис. Лёня страховал. Мы пели: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко», пели безчисленное множество раз. Ветром шатало и сшибало и Крест, и Бориса.
