И двадцать пять лет прошло. И я её вспоминал. И знал, что она уже доктор наук, завкафедрой. И я не мойщик посуды. В её городе проводил совещание. Узнал телефон, дозвонился, договорился о встрече. Вместе пообедать. И она… не пришла! Послала со студенткой записку: так и так, очень занята. И я её понимаю. Не хотела, чтоб видел. Они же быстрее нас стареют. Эх! и что, что стареют. Это же я, может, судьбу свою пропустил. От трусости. Не я же сказал, что женитьба решает участь мужчины.
ВЫСТАВКА ЛОШАДЕЙ. Одна другой краше. Клички: Оракул, Лоренцо, Галатея, Гувернантка, Камилла, Колумбус, Эфир, Фокус, Нобель, Нерадивый, Мале-Адель, Аргус, Феномен, Вандер, Армяк… Представил рядом заморённую, измученную клячу лесхоза Партизанку. Помню, как жалел её. Конюх лесхоза доверял мне её купать. Сидеть на ней было просто невозможно: острые позвонки хребта были на взгляд как зубья пилы. Вёл за повод. Такая была измученная, что еле-еле пережёвывала траву, которую ей рвал на обочине дороги.
ВЫСТУПАЮЩИЙ ЗАЛИВАЕТСЯ соловьём в рапортах о достижениях вверенного ему подразделения. Начальник: «А вы подальше, подальше от парада. Сойдите с брусчатки на просёлок».
Он же, осматривая запущенное подсобное хозяйство, недовольный: «Да вас хрен заставь разводить, у вас и хрен не вырастет».
СПОРЯТ В КУРИЛКЕ: – Интересно! Собирают с нас деньги, делают на них стол якобы от себя, нас угощают – и мы благодарить должны. Так только в Америке поступают. – Нет, в Америке порядка больше. – А радости никакой. Там по улице с гармошкой не ходят. – Там на работе не пьют. – У нас Сашка их стал догонять, на работе перестал пить. – И что? – Говорит: ну, ребята, это полный абзац.
КОММЕНТАТОР «ОЗЕРОВ»: Преимущество нашей команды очевидно. Нарядная форма наших игроков мелькает всюду, иногда даже у ворот противника. Быстрые перемещения, точная пасовка, виртуозные обводы – перед нами слаженный коллектив со своим звучанием… И, и только совершенная случайность, что мы вновь проиграли.
АКАДЕМИК «КАПИЦА»: Очевидное – невероятное. Социальные тесты где-то параллельны экономическим. В городе Энске выплаченная месячная зарплата составила сто тысяч рублей. На сберегательные книжки поступило пятьдесят тысяч. В то же время выручка магазинов, ресторанов, кафе, сданная в сбербанки, составила триста тысяч рублей. Это очевидный факт. Но он невероятен. Научен ли он? Об этом в следующий раз.
– МАНЯ, НАЧАЛЬНИК у нас такой дурак! Маня! Слышь? Такой дурак! – Ну, ты сам становись начальником. Ещё дурней будешь. Сиди уж. Борща налить?
И КТО ЕЩЁ и где так скажет? – «Пьёт твой-то?» – «Так как не пить, пьёт. Но чтобы уж так-то, так-то не пьёт».
«И В ТРОИЦКОМ, вы мне поверьте, скажу я, как сказал поэт: «Не надо рассуждать о смерти: есть только жизнь, а смерти нет».
«Здесь в Троицком мы вновь закат встречаем, мы ветром родины наполним грудь свою. Мы здесь до боли в сердце понимаем: нет лучше счастья – жить в родном краю».
И ВРОДЕ УМНЫЕ, а порют глупости. Но глупости очень хитрые. Например, завели трещотки об очередной «великой лжи нашего времени». Затрещали тогда, когда вдоволь нажились на этой лжи, её исчерпали, она разоблачена, надо следующую.
Почему злоба на Россию? Она быстрее других распознаёт очередную ловушку. Конечно, с потерями, но выбирается из неё.
СОФИСТОВ АНТИЧНОСТИ сменяют схоласты Средневековья, их сменяют марксисты, тех – большевики, большевиков – коммунисты, коммунистов – «юристы» демократы. Где они все? И где будут демократы в обозримом будущем? Но ведь опять что-то где-то микитят на смену.
И что этим удручаться? Мы же в России живём. Евреи даже в Израиле упоительно поют: «Как упоительны в России вечера».
С её автором Виктором Пеленягре знаком. Весёлый, хитроватый. Выживает, желая всем добра. «После продажи оружия шоу-бизнес самый доходный вид деятельности. Я и пошёл в него». Руководили вместе с ним семинарами. Он поэзии, я прозы. Он требовал от семинаристов читать только о любви. Сидел на сцене в цветной вельветовой кепке. «Много фотографируют, скрываюсь». Уже сам стал петь свои песни. И очень неплохо. Только диски оформлены очень пижонски. «Рынок такой».
О, КАК ЛЕГКО дурачить людей. Да интересно-то как! Провоцировать криками: «Развели бюрократов! Наплодили бумаг! К чиновникам без взятки не подступись! Засилье идеологии! Сплошной формализм! За что боролись? Требуем перемен! Что такое? Больше всех ископаемых, богаче всех и всех хуже живём! Долой! Долой!»
Прошли перемены. Бумаг и бюрократов стало больше, чиновники вообще считают свои рабочие места местом наживы, жить стало стократ тяжелее… Вот-вот раздадутся крики: так жить нельзя!
СТАРЕЮ. СТРЕМИТЕЛЬНО и безропотно старею. Покорно пью лекарства, приходится. От щитовидки не примешь – поплывёшь. Не примешь от головы – закружит голову. От сердца – а оно «щемит и щемит у меня». А всё бодрюсь, а всё от людей слышу: как вы хорошо выглядите. Какой там хорошо – фасад. Передреев, помню, говорил: чем хуже твои дела, тем ты лучше должен выглядеть.
