Есть шутка о зануде. Зануда тот, кто на вопрос, как ты живёшь, начинает рассказывать, как он живёт. Или женское. Подруга подруге: «Что ж ты не спросишь, как я себя чувствую»? – «Как ты себя чувствуешь?» – «Ой, лучше не спрашивай».
Выработал я ответ на подобные вопросы: «Хвалиться нечем, а жаловаться не по-мужски. Так что терпимо». Да, терпимо. Славное, умное слово: терпимо.
Состарился даже с радостью. Все равно же не миновать, так давай поскорее. Лишь бы никому только не быть в тягость, это главное. Старик? Очень хорошо: никто не купит, зачем старика покупать, как использовать? Денег надо самую малость, одежды и обуви подкопилось, добрые люди из фонда преподобного Серафима Саровского одевают. И знаков отличия не надо, и премий, есть же Патриаршая, куда ещё? Хватит уж, навыступался, находился на муроприятия, повыходил на аплодисменты, очень устаю от людей, рад одиночеству.
Очень благодарен тем, кто ускорял моё старение, мешал жить, изводил… Дай Бог им здоровья. Говорят: старость не радость. А почему она должна быть радостью? С чего? Радость в том, что к сединам не пристают соблазны. Нет, пристают, но не прилипают хотя бы. Бес в ребра мне сунется, а они у меня после поломки окрепчали.
И зачем мне надо, чтобы меня замечали, отличали? Господь видит меня во всякое время на всяком месте, куда ещё больше?
НЕВЕРИЕ АПОСТОЛА Фомы – это не неверие, а доброе стремление к истине, это для нас. И мы, не видевшие, но уверовавшие, блаженны. Думаю: Фома вложил персты в раны тела Христова, но Спаситель уже был безтелесен, Он вошёл сквозь запертые двери. Чудо Божие. Сказал: «Мир вам».
– И ДУРАЧАТ НАС без меры, издеваются без смены модераторы и мэры, спикеры и обмундсмены.
«ОТЯЖЕЛЕВШИЕ ОТ книг, печаль разлук переживаем. Вновь проживая каждый миг, всесильный город покидаем. Но верь, мой брат, и ты, сестра, и ты, жена моя, подруга, придёт желанная пора, мы вновь увидим здесь друг друга. И вновь заявимся в Саров: «Здрав буди, велий граф Орлов. То вновь мы, Божьи человеки. Корми, пои. Твои навеки». (Саров – ядерная столица России, Орлов – большой начальник.)
Возвышен будет город Нижний, расширен будет рынок книжный.
БАТЮШКА: НАЧИНАЛ служить, думал, весь мир спасу. Потом: приход. Потом: хотя бы семью спасти. А теперь самому бы спастись.
Он же: Мы у Господа вначале не хлеба просим, а возглашаем: «Да святится имя Твое!», а уж потом: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь».
Он же дал молитву, как он сказал, молитву последнего времени. Вот она:
ГОСПОДИ, ИИСУСЕ ХРИСТЕ, Сыне Божий! Избави мя от обольщения близ грядущего, богомерзкого и злохитрого антихриста и укрой мя от коварных сетей его и от всех козней его в сокровенной пустыне Твоего спасения. И подаждь ми, Господи, крепость и помощь благодатную, дабы не убояться мне страха диавольского паче страха Божия и дабы не отступить мне от исповедования имени Твоего святаго и от святой Твоей Церкви и не отречься от Тебя как Иуда. Но даждь мне, Господи, лучше пострадать и умереть за Тебя и за веру православную, но не изменить Тебе. Даждь мне, Господи, день и ночь плач и слезы о грехах моих и пощади мя, Господи, в час страшного Суда Твоего. (Молитва, данная духовником.)
ВОТ КЛЮЧ К ПОНИМАНИЮ Кавказа (о надписи в «Мцыри»): «…как удручён своим венцом, такой-то царь, в такой-то год вручал России свой народ. И Божья благодать сошла на Грузию! Она цвела с тех пор в тени своих садов, не опасаяся врагов за гранью дружеских штыков».
«Вечно холодные, вечно свободные, нет у вас родины, нет вам изгнания». Точно! Если нет родины, какое же изгнание? Очень правильно цензура осуждала строки: «… за несколько минут… где я в ребячестве играл, я б рай и вечность променял».
«ОТТОПАЛИСЬ НОЖКИ, отпел голосок, остался на макушке один волосок». Или: «Отходили мои ноженьки, отпел мой голосок, а теперя тёмной ноченькой не сплю на волосок». (Вариант: «Оттоптались мои ноженьки, отпел мой голосок…)
«ОБОЖДИ! КУДА пошёл, ты же в разных носках!» – «А я что, умнее стану, если пойду в одинаковых?» – «Есть же культура!» – «Носков?» – «Всего. И носков». – «Ну, на всё меня не хватит. Хватило бы на главное». – «А что главное?» – «Для меня работа. И мне о носках некогда думать». – «Ты и не думай, надень одинаковые». – «Ты меня заездила носками, какая мне теперь работа?»
ТЯГА К ОДИНОЧЕСТВУ это не от гордыни, не эгоизм, это возраст и жаление времени. Нет сил на пустопорожние разговоры. Слышать анекдот и тужиться, вспоминая ответный. Нет, если в незнакомом городе есть возможность свернуть на тихую улицу и идти по ней – вот краткое счастье.
