Подумать только – Россия вышла в космос, имела ведущую в мире техническую мысль, лучшую литературу, спорт, балет, живопись и не могла наделать какой-то дряни: джинсов, колготок, цветных телевизоров, всякой упаковки, разных приспособлений для быта и кухни… всего-то! И безо всего этого можно было жить (большинство и жило), но змий зависти работал без устали. Начальники ездили в загранку, волокли оттуда барахло для жён, любовниц, дочерей, сапоги там всякие, лосины, туфли, всё в ярких коробках, пакетах. Жёны наряжались, выхвалялись перед подругами, сотрудницами, и тем что-то доставалось. «Красиво жить не запретишь». Мода расходилась кругами. Потом эти парики пошли. Начались по телевизору всякие конкурсы красоты, аэробики («Эта аэробика доведет до гробика» – очень точно предсказывали старухи), и что? И много-мало лет за двадцать обработали дамочек так, что им не стыдно стало держать в зубах сигарету, отращивать когти, заводить бой-френдов (модно же), не хотеть детей (по ночам плачут), сдавать родителей в Дома престарелых и, наконец, считать, что Россия отсталая страна. Ещё добавить сюда закрытые просмотры зарубежных фильмов, всякой порнухи на дачах, опять же вначале начальства. В основном, не сами начальники смотрели, их дети. И, изображая себя передовыми, убеждали и других, а потом и сами всерьёз верили в то, что всякие битлы – это что-то очень-очень клёвое. Это от того, что восприятие мелодии и смысла было насильственно атрофировано и заменено децибелами и ритмом. Какая там «Ой да ты калинушка», когда уже браво пели даже в армии: «Как важно быть ни в чём не виноватым солдатом, солдатом. Иду себе, играю автоматом».
Противостоять всему этому могло единственное – женственность. А она не в косметике, не в фитнесе, не в диэте, она в состоянии души. А состояние души – дело духовное. А духовность – это жертвенность.
РАЯ И АДА. В электричке мужчина: «Меня сватала Раиса, Рая. «Тебе со мной будет рай!» Женился. А это оказалась не Рая, а целая Ада. Так-то, дорогой товарищ, как говорил дорогой Леонид Ильич. Да-а. Раньше у нас был сплошной рай. Рай-ком, рай-потребсоюз, рай-военкомат, рай-собес, рай-план, целые рай-оны. А сейчас всё ад. Ад-министрация. Вот и поживи тут».
И другая встреча, тоже в электричке: «У меня всё есть: доллары, машина, дача, дом. Но я сейчас запил. С горя по двум причинам: сын неудачно спрыгнул с парашютом, и у жены глубокий инсульт. Запил. Жить не могу: нет цели, нельзя. А в петлю лезть, в воду там утопиться, отрава какая – грех! Я что придумал – пусть убьют. У пивной ввяжусь в драку, треснут кирпичом по башке и – до свиданья!» – «Но это же не меньший грех». – «Думаешь?» – «Уверен. И ты подумай». – «Ладно, подумаю. А со мной выпьешь?»
По вагону проходит торговец: «Пригодится каждой хозяйке, каждой семье. Ножницы. Это не Китай, не Тайвань, не Корея, это наша оборонка. Ножницы! Прошу внимания: режут монеты как картон. Показываю. (Расщёлкивает пополам гривенник.) На кухне хозяйке разделать морскую рыбу, отрезать колючие плавники, искрошить мёрзлую курицу, мясо из морозилки – труда не представляет».
Другой: «Выдающаяся книга. «Сплетни о знаменитостях». Пятьдесят рублей. А что такое пятьдесят рублей? Даже не банка пива. Даже не пачка сигарет. Пиво уйдёт через два часа, от сигарет только дым, а тут…» Пассажир: «Тут сплетни, как знаменитости курили и пили пиво?»
Третий с гитарой: «Мы живём и в пепле и в золе на суровой выжженной земле. Спят устало русские ребята. Не кукуй, кукушка, погоди: у солдата вечность впереди. Кто в их ранней смерти виноватый?»
Ножницы покупали, за песню монеты подавали, но сплетен о знаменитостях не купил никто.
ЖЕНЩИНА НАЧИНАЛА демонстрацию страданий. Но для демонстрации нужны зрители. Тут, главное, не быть в их числе. А это трудно. Иеромонах Павел: «Начинает жена скандалить, хватай шапку в охапку и – в двери! Кричит: «Куда?» – «В Царство Небесное».
И в стихах, уже не о жене: «Как только скажет женщина: «Ты мой», – хватай пальто, беги скорей домой». И в прозе: «Мой сама!»
ПРИШЁЛ ИЗ ЗОНЫ: – «Я мужик – везде мужик. Пахал, срок тянул. Научился наколки делать. Иголки только щёлкают. Рисовал неплохо. Была кельтская тематика. Кто «в законе», у того крест и два ангела. Пацанам наколка на коленях: «Не встану на колени». Потом также восточные мотивы, драконы в основном. А уже эти женские головки, да надписи: «За измену не прощу» не заказывали. Но про матерей постоянно. «Не забуду мать родную!» – «Загнал в могилу и «не забуду»? – «У всех же по-разному. Много же по глупости залетело. А кто и вовсе безвинно». – «А у тебя самого есть наколки?» – «Что я, совсем?»
Сцеплял пальцы рук. А большие пальцы крутил один вокруг другого, приговаривая: «На моей фабрике ни одной забастовки».
ВСЕ МЫ ПОД СЛЕДСТВИЕМ и все мы на суд призваны. И повестки всеми получены. Только даты не проставлены. Куда идём? Кто куда, а мы на Страшный суд. Но не так сразу, ещё три с половиной года власти антихриста надо будет выдержать. Паисий Святогорец говорит, что молитвой будем от антихриста защищаться. Молитва как облако скрывающее.
