Собор на заседании 15 февраля 1432 г. по представлению постановлений Констанцкого собора и декрета «Frequens» подтвердил свой статус и полномочия. Апостолику настоятельно рекомендовали отозвать буллы о роспуске Базельского собора и непосредственно явиться пред его участниками. Для понимания ситуации следует иметь в виду, что против папы выступали государи Германии, Франции, Англии, Шотландии, Кастилии, Бургундии и Милана. Верными сторонниками его оставались лишь Венеция и Флоренция[1022].
Примечательно также, что секретарь Базельского собора, Эней Сильвио Пикколомини, один из просвещеннейших людей своего времени, написал по поручению императора Сигизмунда трактат в защиту царской власти с характерным названием «О происхождении и власти Римской империи» («De ortu et autoritate Imperii Romani»). В соответствии с новомодными для того времени теориями он вывел императорскую власть из «естественного разума», полагая, что цари установлены для всеобщей пользы. После того, полагал Эней, как Византийские императоры впали в ересь, власть в Римской империи перешла в руки Карла Великого и его преемников. Получив власть из рук Христа, император один вправе издавать законы, его указания обязательны для всех подданных без исключения. А что касается суда, то императорский суд является наивысшим, и на него нет апелляции. Эти смелые строки тем не менее являлись не более чем конъюнктурой для молодого человека, вскоре ставшего новым Римским епископом Пием II (1458—1464). Получив высшую духовную власть над Западом, Пий II быстро изменил свои взгляды на традиционные для папства – замечательный пример состояния умов того времени[1023].
Хотя Запад опять оказался на грани раскола, переписка между епископами Базельского собора и императором Иоанном VIII Палеологом, начатая еще при папе Мартине V, продолжалась. Евгений IV понял, что в таких условиях утрата инициативы смертельно опасна для него, а потому решил взять в свои руки дело церковной унии[1024].
В конце концов, как это нередко бывало и раньше, мир в Церкви обеспечил Германский император Сигизмунд, который, воюя с «гуситами» и испытывая трудности на Севере Италии, нуждался в поддержке Римского епископа. Обе стороны пошли на некоторый компромисс: Сигизмунд принял сторону понтифика, попридержав его оппонентов, а папа в ответ короновал его императорской короной в мае 1433 г. и отозвал свою буллу о роспуске Собора[1025].
Эта мера придала оптимизм сторонникам унии, и переписка между Римом и Константинополем вновь активизировалась. 12 июля 1434 г. в Базель прибыло посольство из Константинополя, где впервые вышел на авансцену истории будущий Московский митрополит Исидор (1390—1463), в то время игумен столичного монастыря святого Димитрия, основанного императором Михаилом VIII Палеологом. Выходец из незнатной семьи, он тем не менее получил вполне пристойное образование и в скором времени стал считаться одним из самых интеллектуальных людей своего времени.
Председатель Собора, кардинал Чезарини, в пространной и пылкой речи высказал мысль, что разногласия между Римской и Восточной церквами носят формальный характер и оснований для раскола в действительности нет. А потому следует без промедления приступить к объединительному Собору, положительный итог которого, безусловно, всколыхнет все христианские государства и послужит сигналом нового крестоносного движения, которое принесет смерть сарацинам.
Ответ кардиналу поручено было произнести Исидору. Поддерживая высокий стиль, взятый Чезарини, игумен подтвердил, что, по его мнению, раскол Церквей действительно вызван ничтожными причинами. Без всякого стеснения Исидор поведал о том бедственном положении, в котором оказалась его родина, некогда блистательная Византия. «Несчастная нация, и все же она покрыта славой и сильна духом!» – восклицал Исидор.
Затем Исидор вполне обоснованно назвал причиной унии и бедственного положения своей родины смуту и раздоры, которыми была полна жизнь Западной Европы, имея в виду в первую очередь Столетнюю войну. «Не так много цветущих мест, – сказал он, – довелось увидеть нам на пути, ведущем во Францию. Теперь же мы понимаем, что они гибнут в результате бесконечной британской войны, в которой два великих христианских государства движутся навстречу гибели»[1026].
После предварительных речей началось обсуждение возможной унии. Обе стороны согласились с тем, что самым правильным было бы созвать Вселенский Собор. Византийцы по традиции предлагали Константинополь, латиняне считали наилучшим организовать Собор в Базеле. В качестве моральной компенсации латиняне вызвались возместить финансовые расходы греческой делегации. После этого, как казалось, все затруднения были преодолены. А потому 7 сентября 1434 г. на торжественном собрании в местном кафедральном храме был прочитан декрет «Sicut pia mater», текст которого был утвержден всеми присутствующими латинянами и клятвенно заверен греками. После этого канонику Симону Фрерону из Орлеана было поручено уведомить папу о принятом решении.
