Вопрос о воссоединении Церквей, никогда не утрачивавший своей актуальности, стал одним из самых приоритетных к началу царствования Иоанна VIII Палеолога. Западная церковь в это время проходила через «Великий раскол», о котором у нас речь пойдет в специальном приложении. А для Византии вопрос помощи Запада являлся делом жизни и смерти. В день, когда пали Фессалоники, император узнал о готовящемся папой Мартином V (1417—1431) новом Вселенском Соборе в Базеле, открытие которого назначили на 1431 г. На нем должен был получить разрешение вопрос о церковных реформах, проблема чешских «гуситов» и отдельная тема о правах самого Римского епископа. Естественно, для укрепления авторитета апостолика вопрос о воссоединении с Восточной церковью в глазах всего латинского мира значил очень много. А потому можно было надеяться на бульшую уступчивость Римской курии.
Этот шанс император Иоанн VII Палеолог не собирался упускать и тут же уведомил понтифика о своем желании лично прибыть в Базель или направить на Собор своих послов. На процедуре интронизации папы Мартина V византийский посол Евдемониан публично объявил о стремлении василевса покончить с расколом. Понтифик радостно принял это сообщение, удостоил Евдемониана аудиенции и отправил две грамоты – Византийскому царю и Константинопольскому патриарху. В послании к патриарху папа величал того своим братом и Константинопольским архиереем. Император и патриарх направили ответные письма, в которых соглашались обсудить вопросы воссоединения на Вселенском Соборе, который, по их мнению, должен пройти непременно в Константинополе[1019].
Однако, прежде чем встречаться с латинянами, император созвал в своем дворце «византийский» Собор, желая заручиться согласием Восточной церкви и выработать общую позицию. И он его получил, хотя известный богослов монах Иосиф Вриенний (1350—1432) заявил частное мнение против объединительного Собора в Италии, да и сам Константинопольский патриарх Иосиф (1416—1439), незаконнорожденный сын Болгарского царя Иоанна Шишмана и гречанки, неофициально продолжал высказываться за его проведение в Константинополе. Под его давлением уже решившийся на проведение объединительного Собора на Западе император Иоанн VIII Палеолог в 1433 г. вновь предложил папе собраться в столице Византии. Но уже через год василевс пересмотрел это решение, справедливо полагая, что в настоящий момент провести Собор в Константинополе совершенно невозможно[1020].
С этого года переписка между папой и императором приняла системный характер. Правда, в ходе униальных переговоров василевс передал инициативу греческой иерархии, после чего патриарший двор начал вести самостоятельную переписку с понтификом. Сам же император руководил процессом как равноудаленная, но очень заинтересованная сторона. С завидной регулярностью патриаршие послания византийским послам в Базель уходили раньше императорских. Более того, текст, созданный в канцелярии патриарха, как правило, затем с небольшой редактурой транслировался и василевсом.
Пока шла подготовка к Собору, папа Мартин V скончался. Решением кардиналов новым Римским епископом был избран венецианец Евгений IV (1431—1447) – человек деятельный, но не отличавшийся тонким политическим чутьем и тактом. С началом его понтификата надежды на воссоединение Церквей, казалось, развеялись как дым. Убежденный в абсолютном характере папской власти, он вскоре вступил в жестокий конфликт с противоположной партией, что едва не привело к новому расколу Западной церкви. Когда отцы Базельского собора объявили, что Вселенский Собор стоит над папой, Евгений IV в конце 1431 г. своей буллой «Quoniam alto» распустил его. Правда, формальной причиной, оглашенной понтификом, был заявлен «византийский вопрос» – рассмотрение предложений об унии с Восточной церковью.
Однако епископы, собравшиеся в Базеле, и не думали выполнять приказ понтифика, а встали на сторону его врага Германского императора Сигизмунда (1410—1437). Один из вождей Базельского собора, уже знакомый нам кардинал Чезарини, впоследствии погибший в битве при Варне в 1444 г., написал понтифику в январе 1432 г., что «уния – это песня, которую поют уже 300 лет», поэтому, полагал он, следует отложить на годполтора этот вопрос, а пока заняться реформой Западной церкви. А отцы Собора вообще приняли постановление, согласно которому распустить их собрание может лишь оно само. Впрочем, фрондирующие епископы не имели ничего против того, чтобы понтифик пока самостоятельно исследовал этот вопрос и позже оповестил их о результатах своих трудов[1021].
Попутно они успешно подготовили основания для примирения с умеренным крылом «гуситов». 14 декабря 1431 г. в Базеле состоялось торжественное заседание, на котором огласили буллы папы о созыве нового Собора в Болонье. Однако легат отказался от порученного ему папой задания, поэтому буллу понтифика пришлось оглашать уже 13 января следующего года епископу Паренцо, что, однако, не остановило отъезд участников.
