13 января 1439 г. Иоанн VIII Палеолог вступил на улицы Флоренции, с восторгом взиравшей на «императора эллинов». Были даны театральные представления и устроен пир в его честь, а затем василевс отправился во дворец, специально приготовленный для него. Начали прибывать и другие Отцы Собора, включая Виссариона Никейского. Надо сказать, знакомство с Италией и многими видными учеными того времени многое изменили в настроениях митрополита. Как говорят, все свободное время он проводил в компаниях с Амброджо Траверсави, Гуарино, Флавио Биондо, Ауриспой, кардиналом Джузеппе Чезарини и Доменико Капраники. Первоначально их сблизила любовь к античности, но в дальнейшем объединили уже общие идеи и убеждения. Собеседники охотно снабжали митрополита латинскими книгами по вопросам соборных споров, и сближение позиций не замедлило сказаться на последующих событиях. Через три дня во Флоренцию прибыл Константинопольский патриарх Иосиф со всей остальной делегацией, а затем и Римский епископ. 26 февраля 1439 г. в папском дворце Собор продолжил свою работу[1070].
Однако спустя всего несколько заседаний стало ясно, что никакой компромисс становится невозможным. Император мучительно размышлял над тем, каким образом организовать унию, становящуюся все более и более призрачной. Как самый простой способ, он запретил членам византийской делегации дискутировать по спорным вопросам с латинянами, а сам устроил тайные совещания в патриаршей келье с участниками Собора, надеясь найти универсальный способ не поссориться с Римом и не ставить под сомнение восточную практику и догматы[1071].
Первыми помощниками василевса стали Виссарион Никейский, Исидор Московский и его протосинкелл Григорий. С их помощью, проведя предварительную работу, император созвал всех представителей Восточной церкви и открыто заявил, что им всем надлежит сделать выбор. Уния дает надежду Империи на выживание, дебаты – порождают лишь разъединение; нужно выбирать. Сам василевс выбрал унию, а потому запретил высказывать требование к латинянам убрать Filioque из Символа Веры. Всякого, кто ослушается его, император объявил государственным преступником, виновным в отсутствии лояльности к царской власти.
Дословно речь императора выглядела следующим образом: «Я являюсь защитником Церкви. Дело защитника Церкви, которое при других обстоятельствах разделяется на множество, в данном случае состоит из двух вещей: первое – хранить и защищать догматы Церкви и предоставлять свободу тем, кто хочет говорить в их пользу, дабы беспрепятственно способствовать тому, что они избирают сказать, как правое учение, а также высмеивать и удерживать любящих споры и враждебным образом противоречащих. Второе – удерживать и сохранять всех наших в единомыслии, чтобы все были согласны в едином произволении и едином помышлении. В настоящее время это является моим делом как защитника Церкви, поэтому я заранее сказал вам, дабы вы знали, что противоречащий, любящий споры и не подчиняющийся решению большинства найдет со стороны моего царства гнев, насмешки и все остальное, подобающее для его стеснения и смирения, чтобы он не буйствовал, как придется, но знал свою меру и следовал большинству»[1072].
Но высказанное пожелание требовало своего догматического обрамления. Василевс спросил у епископов: можно ли строить унию с латинянами на основе «Послания к Марину» преподобного Максима Исповедника, в котором присутствует мысль, что исхождение от Сына не имеет в виду Его Самого, как причину исхождения Святого Духа, которой остается единственно БогОтец. Виссарион Никейский и Исидор Московский согласились с этим предположением.
Эта «объединительная» идея была подсказана известным латинским богословом Иоанном Рагузским, незадолго перед тем приезжавшим в Константинополь от Базельского собора, который и предложил изложить Символ Веры таким образом, чтобы признать, будто есть лишь один Виновник бытия Святого Духа, не раскрывая далее этого понятия. Большинство греков удовлетворилось его объяснением и согласилось с тем, что Латинская церковь признает только одно Начало и только одного Виновника исхождения Святого Духа.
Обрадованные восточные архиереи готовы были немедленно подписать унию – особенно после того, как Иоанн Рагузский пояснил, что по учению Римокатолической церкви Отец является единственным Виновником и Началом Святого Духа, хотя и Сын имеет от Отца свойство «изводить» Святого Духа, но изводит не от Себя, а от Отца[1073].
Но св. Марк Эфесский был категорично против, настаивая на том, что «греческая» вера истинна, поскольку основана на древнем учении, а не на латинских «новациях»[1074]. Однако василевс уже принял решение.
