Император являлся средостением всей христианской цивилизации. И необратимые последствия возникли даже не после гибели Константинополя – еще формально оставалась Морея в Пелопоннесе, а после смерти последнего законного царя, св. Константина XI Палеолога. Именно его кончина на поле брани означала конец истории христианской Империи.
Они все прошли перед нами, от святого равноапостольного Константина I Великого до святого царямученика Константина XI. Среди них далеко не все были гениями, но и крайне редко встречаются типажи, наподобие императоров Юлиана Отступника и Фоки Солдата – пожалуй, только Андроник I Комнин. Потомки скажут о них: «Это были суровые и энергичные люди, часто не знавшие ни угрызений совести, ни жалости, с властной и твердой волей, более заботившиеся о том, чтобы их боялись, чем о том, чтобы их любили. Но вместе с тем это были государственные деятели, воодушевленные мыслью о величии Империи, знаменитые полководцы, чья жизнь проходила на полях сражений, среди солдат, которых они ценили, видя в них источник могущества Империи. Это были умелые администраторы с упорной и несгибаемой энергией, ни перед чем не останавливавшиеся, когда дело шло об общественном благе»[1208].
Степень благочестия царей также разнилась, но при них Кафолическая церковь жила своей нормальной жизнью. Интересная статистика: из 109 реально царствовавших императоров и императриц (если считать от времени св. Константина Великого) ни один не был анафематствован Церковью. Зато 25 самодержцев и две порфирородные царевны, не считая патриархов св. Стефана I и св. Игнатия, урожденных царевичей, местночтимого в отдельных областях Западной Европы императора св. Гонория, боковых детей и близких родственников василевсов, прославлены ей. Невероятно много!
Вполне объяснимые лакуны в личности и способностях императоров компенсировали священноначалие, народ, аристократия, сама государственноправовая традиция Византии, наконец. Зато выдающийся царь становился мощнейшим катализатором общественных процессов, мог сотворить невероятное, невозможное для другого правителя в иной политической формации. Сделать, к примеру, христианство государственным законом Римской империи, как св. Константин Великий, или вытащить Империю из пропасти погибели, как императоры Македонской династии, Комнины, Ласкариды или Палеологи. И вот теперь, 29 мая 1453 г., царя не стало…
В истории человеческой цивилизации известно немало случаев гибели великих государств и даже империй. Задолго до рождения первого Византийского императора возникли и пали Ассирийское и Вавилонское царства, Египетская и Персидская империи, держава Александра Македонского, а затем империя гуннов, готская цивилизация и Арабский халифат. Но ни один из известных прецедентов не сопоставим по своим последствиям для истории человечества с падением Константинополя в 1453 г.
С гибелью Византии христианский мир стал качественно другим. Он перестал быть единым, Вселенским, Римским; мир стал рассыпаться. В соответствии с особенностями германского сознания, мало обращавшего внимания на идеальную, нравственную составляющую имперской идеи, национальные интересы отдельных европейских государств начали превалировать над общехристианскими ценностями. Разница двух цивилизационных типов стала особенно заметна чуть позднее на фоне разлагающейся Германской империи, «конфедеративной федерации» с выборным и нередко бессильным императором. Этот процесс разложения проявлялся и до 1453 г. Но тогда рядом с Германской империей существовала Византия, заставляя германцев стремиться к идеальным конструкциям, вольно или невольно подражать им. А после того как она пала, «германская модель» заняла безальтернативное положение – себе же на погибель, о чем еще германцы не догадывались.
Более того, факт падения Византии некоторые недалекие умы в Западной Европе ассоциировали с «ошибочностью», «непрактичностью» ее политических, правовых и культурных традиций. Равно как и унижение Восточной церкви приписали ее «схизме». Это лишь подстегнуло центробежные силы в западной политике и европейской политической философии, и некритичное развитие действительно ошибочных католических идей в богословии. Однако лишившись векового оппонента, Римская церковь продолжила медленное угасание. Уже через несколько десятилетий после падения Константинополя ее зальет новый раскол, связанный с появлением мощной ветви западного христианства – Реформации и порожденным ею протестантизмом. Наступит новая многовековая война, и кровь европейских христиан польется, как вода.
