Кардинальные изменения коснулись, конечно, не только Запада. Лишенная своего защитника, дефензора, главы, Восточная церковь стала иной, наполненной в понимании турок исключительно людьми второго сорта. Раньше Церковь и государство были объединены властью Римского царя. И хотя в действительности его власть могла быть очень слабой, иногда почти номинальной, в идеале он попрежнему являлся главой христианской Вселенной, представителем Бога перед людьми и христиан перед Спасителем. Теперь же императора не стало, и Церковь оказалась отделенной от государства, Османской империи. Раньше некоторые патриархи волновались чрезмерным, как им казалось, вмешательством василевса в дела церковного управления. Наверное, теперь их мечта сбылась: царь уже не руководил клиром, но Константинопольского архиерея, «Вселенского патриарха» ставил на кафедру мусульманин[1211]. Достойная альтернатива…
Политическое подчинение Восточной церкви Османскому султану не прибавило ей жизнеспособности. Более того, все наиболее негативные явления, включая вероотступничество, папизм и симонию, расцвели пышным цветом. Здесь не место приводить печальные и даже омерзительные примеры, достаточно сказать, что покупались не только епископские кафедры, но и патриарший престол. Но мечта о христианской Вселенной, управляемой единым императором, ставленником Божьим на земле, не исчезла.
Безусловно, византийское наследие не смогло заменить самой Византии. Между постоянно светящим и греющим землю Солнцем и взорвавшейся звездой, в последний раз выплеснувшей на окружающий мир свою энергию, есть большая разница. Как бы ни казалась призрачной идея воссоединения всех христиан в лоне единой Кафолической Церкви и Империи, но она имела шансы на реализацию, пока существовала Римская (Византийская) империя.
Это государство было настолько величественно своей древностью, обладало такой глубочайшей культурой, что все остальные альтернативные и позднейшие «империи» просто не дотягивали до него. Несмотря на все старания, в поствизантийскую эпоху Кафолическая Церковь не смогла воссоединиться, а вслед за этим наступили вполне очевидные, хотя и медленно развивающиеся, вековые процессы дехристианизации человечества.
«Мир ушел от христианства – таков основной факт “новой истории”, – писал относительно не так давно протопресвитер Александр Шмеман (1921—1983). – Эпоха власти христианства над миром кончилась “освобождением” мира от этой власти. Средневековый синтез, в котором была сделана попытка разрешить изначальный антагонизм Церкви и “мира сего”, распался. Но этот новый разрыв не есть просто возвращение к раннему, доконстантиновскому положению вещей. Тогда христиане шли к победе. Теперь победа уже позади и оборачивается поражением. Тогда мир еще не верил в христианство, теперь он уже больше не верит в него. Правда, он хотел бы сохранить коечто из своего христианского прошлого – христианские “принципы” и “основы”. Мы живем в мире, полном христианских “памятников”. Когда он не борется с христианством открыто, он даже готов честно признать свои “истоки” христианскими. И все же нужно быть слепым, чтобы не видеть, что понастоящему вдохновляют, понастоящему “двигают историю” новые и уже совсем не христианские “откровения”, в них вкладывают человеческие стада свою неумирающую веру в земной прогресс, в земное счастье. А так называемые христианские принципы оказываются все бессильнее перед грозящей задушить нас волной грубой силы, цинизма и лжи. Увы, большая дорога истории давно уже проходит мимо христианства»[1212].
И едва ли случайно, что мир все более и более тянется к Византии. Даже сегодня, в эпоху жесточайшего прагматизма и искаженного сознания, когда свобода человека отождествляется исключительно с наличием у него потребительских способностей и возможностью их удовлетворения, интерес к ней не пропал. Можно с уверенностью сказать, что ни одна культура, ни одно государство не притягивает к себе на протяжении более 500 лет такого повсеместного, многочисленного, разностороннего внимания и интереса, как держава православных Римских царей.
В Германии, Франции, Италии, Греции, Болгарии, Сербии, Чехии, Словакии, Румынии, Великобритании, России, словом – везде, где Византия оставила свой материальный или духовный след, и даже в США, интерес к ней огромен. Живут миллионы византинистов и любителей истории этого уникального государства, изданы сотни тысяч исследований и монографий по самым различным аспектам. Византия и сегодня, и ранее способна примирить католика с протестантом, а их вместе с православным христианином, поскольку она сама несла в себе собирательное начало.
Осознанно или нет, но мы ищем в этих «застывших» формах утраченную истину, ответ на современные вопросы, ищем свою историю. И, даст Бог, найдем.
святой и равноапостольный Константин Великий (306—337)
Константин II (337—340)
Констант I (337—350)
Констанций (337—361)
ЮлианОтступник (361—363)
Иовиан (363—364)
Валентиниан I (364—375)
Валент (364—378)
Грациан (367—383)
