— Наган разбирать еще проще, давайте его сюда. А теперь садитесь рядом и смотрите. Часть первая — как будто разряжаете, — он принял из ее рук револьвер, уцепил под стволом что-то похожее на огромную головку от часов, вытянул и повернул какую-то трубку. Раиса смутно вспомнила, что с этого и начиналась при ней первая в ее жизни чистка нагана, хотя и чужими руками.
— Теперь крышка барабана, — в сторону отщелкнулась та деталь, которую она когда-то, совсем недавно приняла было за предохранитель, — И разрядить.
Семь патронов один за другим упали на плащ-палатку. В нагане семь, не шесть. Это она твердо запомнила еще тогда.
— Видите? Вот тут ось барабана. Теоретически, ее можно извлечь пальцами. Особенно, если пятаки в трубочку скручиваешь. Я предпочитаю нож.
Из кармана галифе словно сам прыгнул в руку небольшой, очень фрицевского вида складничок. Подцепив им ось, Огнев вынул ее, и вытряхнул на ладонь барабан.
— Вот и все. Теперь протереть все, что протирается, особое внимание уделить стволу. Если есть нагар — сначала щелочным составом, потом ружейной смазкой. Собирается в обратном порядке.
Собрав и зарядив наган, он взял его за ствол и протянул рукояткой к Раисе.
— Оружие нужно подавать только одним способом. Стволом вниз или вверх, рукоятью к принимающему. Даже заведомо разряженное боевое оружие нужно направлять либо в небо, либо в землю, либо в цель. Теперь ваш ход, товарищ Поливанова. Разобрать — почистить — собрать. Это проще, чем анатомия, честное слово.
И, взяв с плащ-палатки затвор и ствол, принялся с закрытыми глазами собирать “ТТ”.
Наган свой Раиса, хоть и не без труда, разобрала и собрала дважды, худо-бедно запомнив, как это делается. Подумала, что ей пока с закрытыми глазами лучше к нему и не подступаться, тут не то что кадровый военный, куры и те засмеют.
К вечеру с гор мягкими клубками скатился туман, и казалось, что над лагерем никак не развеется дым после утреннего налета. Девчата переменились враз, смеха почти не слышно, разговоров тоже.
“Первый раз вблизи увидали”, - думала Раиса. Она ворочалась, никак не могла уснуть, не давал отдышаться внезапно пережитый страх, тот, что посильнее страха за саму себя. Она-то что? Рожался — не боялся, и помрешь — не дорого возьмешь. За своих страх всегда тяжелее.
“Наташ… Наташа, спишь?” Мимо Раисы прошлепали босые ноги, маленькая Вера Саенко пошла тормошить дремлющую подругу.
— Нет еще. Ты чего? — по шороху было ясно, что Мухина поднялась и села.
— Скажи мне честно, тебе было сегодня страшно?
— А то нет! Когда лежишь, все кажется, что бомба прямо в тебя летит. Вот как раз на спину и упадет. Я и охнуть не успела! Думала, сейчас нас с товарищем командиром и прихлопнет! Но ведь живы все, и командир тоже в порядке, сам говорит, только оцарапало. Чего ты сейчас дрожишь-то?
— Я не дрожу, — прошелестел у Раисы над ухом сдавленный шепот, — я понять хочу… Ведь нельзя бояться! Если я буду бояться все время, какой из меня боец?! Я думала, что никогда не струшу, что просто не имею права, понимаешь? А тут… Мне бежать хотелось, куда глаза глядят. Только ноги как не свои стали.
— Первый раз всем не по себе. Думаю, привыкнем потом, — подружка зевнула. — Что ты на ночь глядя, спи давай.
— Ты меня не перестанешь уважать за то, что я тебе рассказала? Ведь получается, что я струсила, — последние слова Вера произнесла почти неслышно.
— Струсил — это если убежал. А бояться не зазорно, все боятся, — раздался голос из угла. Похоже, Настю разбудили, комсорга, она шептать не умеет, сразу на всю палатку слыхать. — Отбоишься, еще и спать под эти взрывы будешь. Старые солдаты, говорят, при артобстреле спать могли. И хватит упаднические разговоры разводить! Команда “отбой” для кого была? Вот сейчас тетю Раю разбудите!
— А тетя Рая и не спит, — Раиса тоже поднялась, подошла и села рядом с подружками. — Верно ты, товарищ комсорг говоришь, про то, что отбоишься — привыкнешь. Только разговор никакой не упаднический. Обычный, человеческий. Всем страшно бывает. Но если ты боишься, а дело делаешь — значит, ты сильнее страха. Тогда он и сам уйдет. Если дело в руках, то бояться некогда. Вот затем вы и здесь, чтобы уметь дело делать. А сейчас ложитесь-ка спать. Если завтра сонные да квелые будете, это никому не на пользу.
Соседняя часть, на которую в первый день набрела Раиса, тоже оказалась учебной. Это по личному составу стало понятно: или мальчишки совсем, как бы не вчерашние школьники. И какой бы строгий ни был там командир, соседство с девчатами не могло обойтись без знаков внимания с обеих сторон. Не успело свежее пополнение “части без номера” обжиться на новом месте, как соседи стали присматриваться к ним с самыми честными намерениями познакомиться, вопреки всем требованиям устава караульной и гарнизонной службы.
