— Мухина! Накажу, уши оборву, — не открывая глаз произнесла Раиса в ответ на шорох.
— А уши не по уставу, товарищ старший сержант, — пробормотала пойманная с поличным барышня, отправляясь обратно под одеяло.
— Правильно, — Раиса зевнула. — Старший сержант тебе уши оборвать не может. А вот тетя Рая — непременно открутит. Марш спать!
А товарищу профессору, как она скоро убедилась, и вовсе выспаться было не суждено — дважды за ночь Алексей Петрович лично караулы проверял. В полночь и перед рассветом. Персонально никого он после не распекал, и общего разноса не устраивал. Но на утреннем построении заметил: “Сон на посту — это не только гибель часового, это гибель всей части. Потому карают за него в военное время как за дезертирство”. Сказал ни к кому специально не обращаясь, но Раиса заметила, как одна из нынешних караульных залилась краской и прикусила губу.
Занятия шли обычным чередом. Раиса тихонько наблюдала за новым пополнением, решив поглядеть, на что Лыкова в деле способна. Ойкать да глазами хлопать, дело нехитрое. Бессонница, ты скажи на милость! Вот сейчас пробежишься с полной выкладкой, будешь спать, как младенец. Но сержант оказалась покрепче остальных девчат, давались ей занятия легче, да и в армии она ясно, подольше их. И сама старалась, и остальных подбадривала, шутила даже. Первое, что сделала, когда скомандовали “Привал!”, вытащила зеркальце и помаду. На носовой платок воды из фляжки плеснула, обтерла запыленное лицо и губы подкрасила. На недоуменный взгляд кого-то из девчат только вздернула нос, и без того курносый:
— Что же, раз война, то замухрышкой ходить, что ли?
Это Раисе понравилось. Хорошо, когда человек за собой следит даже в чистом поле. Бойкая девчонка, видная, вроде неглупая и не зазнайка. Ну, строит глазки, старшине, засмущала начхоза так, что он чуть не прячется. В двадцать лет простительно. Вряд ли эта в самоволку побежит, а побежит — так поймаем.
Выдохся под вечер личный состав основательно, и Раиса понадеялась, что на сей раз можно спать спокойно, никого на свидание не потянет. Да и ребят из соседней части командир, видимо тоже почуяв, куда личный состав равнение держит, загонял до седьмого пота. Видела Раиса, как пылил вечером взвод по степной дороге в свое расположение. Вот и порядок, стало быть напрасно беспокоится товарищ профессор!
Устроилась она, тем не менее, опять поперек выхода, и задремывала уже, когда поймала краем уха разговор, ну совсем не девичий. Подслушивать специально, ясное дело не думала, но не глухой же родилась!
— Знала б я, что он такое занятие проведет, с тобой бы поменялась! Чтоб он на мне показывал. Да после отбоя пошла бы еще с просьбой о дополнительном занятии. В учебнике написано, пульс можно мноооого где прощупать… И на щиколотке, и под коленкой, и еще повыше, — знакомый голос над ухом аж в мурлыканье перешел, ну чисто довольная кошка, и стал еле слышен. — Глядишь, после таких занятий и в звании повысят…
Ах ты ж здрасьте вам! Сержант Лыкова! Вот пришла беда, откуда не ждали. Внезапно совсем по-другому стало выглядеть и кокетство, и бойкость.
— Дура ты, Зинка! — не выдержала Лыковская соседка. — А еще комсомолка! И слушать тебя не хочу. А уж командир наш, он же в отцы тебе годится…
— Сама дура, — Лыкова только фыркнула по-кошачьи. — Да хоть в прадеды. Лучше пусть он по моему передку елозит, чем я по батальонному. Небось, насквозь не прострелит… Ну да ладно, все одно, поперек тети Раи я не полезу. Но кормилица-то со мной, не здесь — так в другом месте ей зацеплюсь.
Смысл сказанного до Раисы дошел не сразу. Но когда дошел — лицо как кипятком окатило. Соседка что-то зашептала в ответ возмущенное, но этого Раиса уже не услышала, потому что Лыкова громко зевнула и сама разговор оборвала:
— Ладно, нечего крыльями хлопать. Спать давай. А то разбудишь лихо, — под «лихом» понималась не иначе как Раиса.
А у Раисы весь сон прошел. Ах ты ж… шлындра! Первое что обожгло — обида. До сердца обидно сплетницам на язык попадать. Дома ей таким манером бабий телеграф приписал роман с молодым хирургом, которого назначили в Белые Берега сразу после института. Какая-то курица увидала, как Раиса его обнимает, и замолола мельница… А кому еще было парню выговориться, когда у него в первое самостоятельное ночное дежурство «exitus на столе» приключился? Это и опытному врачу хуже нет, а уж молодой себя и только себя будет виноватить.
Так и тут… То, что Раиса и Алексей Петрович знакомы давно, это сразу видно. Но про остальное — грех клепать. Чего нет, того нет. Но разве Лыковой-то объяснишь? И главное, такой болтовней она и в самом деле девчонок с панталыку собьет, вот что худо! Одна сейчас рассердилась, усовестить пробовала. А какая поглупее, глядишь и уши развесит. И пойдут тогда вместо боевой учебы — эксцессы. И научатся девчонки не санитарному делу — а этой … бррр… “кормилицей цепляться”…
Вмешиваться и устраивать Лыковой трепку прямо сейчас Раиса не стала. Но дала себе слово разобраться с этим делом раз и навсегда в ближайшие же сутки.
