Слезы действительно выступили на глазах Ульяны, но она вовсе не казалась обрадованной. Тихо, с трудом она выговорила.
– Я прощаю тебя, Игорь. И при свидетелях отвечаю: спасибо, но я не готова к браку. Не провожай нас.
Марина возбужденно рассказывала Андрею, поджидавшему ее дома, про сегодняшний визит. Одновременно она готовилась к купанию ребенка. Привычное занятие не отвлекало ее от разговора. Андрей с Сашей на руках ходил следом за женой то в ванную, где она трогала локтем воду, то в комнату, где она стелила чистую постель.
– Андрей, ты бы видел лицо Игоря! У него челюсть отвисла до самого пола. Да что – Игорь! Я была уверена, что она кинется к нему на шею и расцелует. А она даже не обрадовалась. Я пыталась ее осторожно расспросить в такси, но она категорически отказалась говорить. «Марина, давай не будем сейчас об этом», – отвернулась и заплакала.
– А ты не думаешь, что у нее завелся другой кандидат в мужья?
– Нет, мне кажется, дело не в другом человеке. И вовсе не потому, что Ульяна некрасивая. По мне так она очень даже привлекательная, у нее есть ум, доброта, характер. Она любит Игоря, я уверена. Она так смотрела на него, как …не могу выразить,
Марина замолчала, подбирая сравнение. И вдруг поняла значение этого взгляда и причину отказа. «Ульяна хочет, чтобы у Игоря была нормальная семья, ребенок. Она же скрывает от всех, что лечится не столько от полноты, сколько от бесплодия. Она готова отказаться от него, чтобы не поломать ему жизнь». Андрей ждал, что она скажет, но Марина покачала головой. Не могла она выдать чужую тайну. Ульянка не ошиблась, доверившись ей.
Андрей не дождался объяснений и подвел итог сегодняшней поездки Марины:
– Марина, я понимаю, что твое личное расследование наконец закончилось. Внука Павла Викторовича ни в «Кредо», ни в типографии не оказалось. Что-то перепутала его сестра или Ульяна, может, внук был на одном из предыдущих мест работы. Я очень рад, что ты не станешь гоняться по всей стране за женщиной, заказавшей своего врага тридцатилетней давности. Она могла бы оказаться опасной и для тебя.
– Не по всей стране, а только по Москве. Павел Викторович опоздал на три часа на свою последнюю смену, он должен был сказать ей, что нашел мнимого покойника.
– Я тебя умоляю! – Андрей картинно воздел руки к небу.
Марина засмеялась.
– Успокойся, милый, я и сама решила поставить точку. И даже придумала себе другое занятие.
– Опять расследование?!
– Да нет же!
Получив немного свободного времени, Марина придумала себе дело, полезное для журнала «Кредо». Она предложила провести читательский конкурс «Самое нелепое название». Для затравки предложила три названия из своей личной коллекции: «Лаванда» – магазин автозапчастей, «Харакири» – ресторан японской кухни, «Алевтика» – магазин парфюмерии и косметики. Последнее слово придется расшифровать. Вряд ли каждый читатель знает, что это – «область семиотики, исследующая проблемы истинности». Андрей больше смеялся над названием вино-водочного магазина «Вечный зов» и предлагал напечатать его, но Марина возразила, что оно не такое уж нелепое, а даже по-своему удачное.
Надо завести ящик в электронной почте, который Марина сможет просматривать, не выходя из дома. Подведение итогов – 1 апреля. Приз – полугодовая подписка и кое-какие мелочи от спонсоров.
– Осталось меньше месяца. Что ты будешь делать потом?
– Еще не знаю, потом и придумаю.
Я уехала к матери. Мне оставался месяц до родов. Я попросила помочь мне избавиться от ребенка. Мать смотрела на меня испуганными глазами.
– Алечка, уже поздно, если сейчас вызвать роды, то ребенок родится живым.
– Я не хочу, чтобы он жил.
– Аля, нельзя, в тюрьму сядешь, лучше роди.
– Хорошо, рожу, но оставлю его в роддоме.
Мама плакала.
– Аля, почему ты сказала соседям, что не знаешь, от кого твой ребенок?
– А что я должна была им сказать? Правду? Что его отец убил двух человек, одна из которых его беременная любовница!
– Господи, горе-то какое!
– Как только я смогу ходить после родов, я уеду в Москву и никогда, слышишь, никогда не появлюсь здесь. Как устроюсь, я заберу тебя отсюда.
Мама гладила меня по голове, как маленькую. Мне хотелось плакать, но я не могла.
Когда у меня начались первые схватки, мама сказала:
– Доченька, я тебя очень прошу, не отказывайся в роддоме от ребенка. Он ни в чем, бедный, не виноват. Оставь его мне. Можешь больше не приезжать сюда и не видеть ребенка. Но не отдавай его чужим людям. Кто знает, дочка, как жизнь повернется. А я молиться за тебя буду, может, сердце у тебя и помягчеет.
Родилась девочка. В роддоме, я отказалась кормить ее. Я ни разу не взяла ее на руки. Когда меня выписали, я на следующий день села в проходящий поезд и уехала в Москву. Многое мне пришлось пережить. Было всякое. Жизнь била меня. Порой волком выть хотелось. Но ни разу я не вспоминала о Сергее. Я вычеркнула те годы из своей памяти, не было их в моей жизни. Я снова начала смеяться, жить, как все. Я научилась зарабатывать деньги. У них, как у меня, не было души.
На этот раз следователь, предварительно позвонив, явился к Марине с самого утра.