– Да, он года не прожил после суда. А через два месяца умерла моя жена. У меня никого не осталось. Я цеплялся за жизнь только для того, чтобы увидеть ребенка Сергея. Я Вас умоляю, не лишайте меня последней радости в жизни!
– А Вы не думаете, каким ударом для этого ребенка может стать Ваше знакомство? Вы согласитесь со мной, что лучше ей жить без отца и деда, чем знать, что ее отец – убийца.
– Хорошо, я не скажу ей про Сережу. Но он не убивал! У меня есть последнее письмо Сергея, он написал его за несколько дней до смерти. Вот, посмотрите, я принес это письмо. Он пишет правду. Человек перед смертью не может лгать. Сережу избивали в тюрьме и собирались убить. Он тайком переправил мне это письмо на волю.
Павел Викторович достал откуда-то из внутреннего кармана пожелтевший, истрепанный листок бумаги.
– Я не буду читать его письмо. У меня есть свое мнение, и я не собираюсь его менять.
– Воля Ваша. Но позвольте, хотя бы издали посмотреть на внучку. Я Вам даю слово, я не скажу, что я – ее дед. Я только посмотрю на нее. Я уже старик, может, мне немного осталось…
– Хорошо, я дам ее координаты. Но если информация каким-то образом просочится, то я Вас в порошок сотру.
– Нет, нет! Что Вы! Зачем я буду нарушать свое слово? Я столько времени искал ее. Девочка ничего не узнает.
Я дала ему координаты Ульяны. Она в то время заканчивала учебу в институте и уже работала в какой-то мелкой фирме. Это потом она взялась за ум и пристроилась в хороший банк. Когда он уходил, сгорбившийся, жалкий, я почему-то протянула ему свою визитку. Но Павел Викторович не звонил и больше не беспокоил меня. То, что он сдержит слово, я не сомневалась. Они с женой были порядочные и честные люди, я это хорошо запомнила.
Прошло несколько лет. Неожиданно в начале февраля он позвонил мне на домашний телефон. Он просил разрешения приехать ко мне. Голос у него был взволнованный, Павел Викторович тяжело дышал в трубку. Я назвала ему адрес.
Он, едва разувшись в прихожей, дрожащей рукой протянул мне журнал. Но фотографии в журнале было изображено застолье. На переднем плане две беременные молодые женщины махали колбасой. Павел Викторович показал на мужчину, стоявшего у стола. Мужчина стоял чуть вполоборота. На его щеке четко выделялась большая родинка.
– Это – он!
– Кто – он?
– Директор магазина, в убийстве которого обвинили Сережу.
– Почему Вы так считаете?
– Это он, я хорошо его знал раньше. Нос его, лицо и родинка.
– Просто похож.
– Нет, это он. Я нашел его, этого мужчину, он скрылся под фамилией Косталиди, уехал за границу. Но сейчас он в Москве. Я видел так же близко, как Вас, и у меня нет сомнений. А вот письмо Сережи. Он там пишет, что догадался, как было на самом деле. Сережу подставил директор магазина. А та девушка, которую тогда убили, она была любовницей директора, но они скрывались. И директора никто не убивал. Он сам – преступник. Надо идти в милицию, завтра же, после работы. Мой Сережа ни в чем не виноват.
– Успокойтесь. С чем Вы собираетесь пойти в милицию? С фотографией и письмом?
– Да, и еще – с истиной. К Вам я зашел сказать, что Сережа любил только Вас.
Я хотела дать ему выпить чего-нибудь успокоительного, но он ушел, сказал, что он торопится. «Бедный старик, ему хочется думать, что его сын не виноват. Денег, что ли как-то деликатно ему предложить?»
Весь следующий день я почему-то думала о старике. Он всю жизнь страдал, думая, какой мучительной смертью умер его сын. Пытается восстановить доброе имя сына, цепляясь за любой факт. Мне даже стало жалко его.
Вечером я пришла домой поздно, злая и уставшая на работе. Дома было тихо и одиноко. Сын уехал после каникул в Англию учиться. Одиночество никогда меня не тяготило. Я всегда была одна, даже если находилась в большой компании. «Одинокая волчица», – я знала прозвище, которым наградили меня мои сотрудники. Может, они и правы. Я открыла воду набрать чайник и включила телевизор, чтобы послушать какую-нибудь музыкальную передачу. Я переключала пультом каналы в поисках музыки и случайно наткнулась на «Криминальные новости». С экрана на меня печальными глазами смотрел Павел Викторович. Боже мой! Его убили на следующий день после того, как он приходил ко мне домой. Оказывается, он работал в типографии вахтером. С экрана смаковали подробности, а я стояла, оцепенев. Значит, Павел Викторович был прав!
Я металась по квартире, хотелось орать и выть, крушить все вокруг. Господи, бедный мой Сережа! Он был таким нежным и легкоранимым. А какие чудесные стихи писал! Он стеснялся и никому, кроме меня, их не читал. Боже мой! Как мне было с ним хорошо! Я не смогу попросить у него прощения, он умер. Я даже не знаю, где он похоронен, чтобы прийти на его могилу, упасть и наплакаться. Как же тяжело он умирал! Павел Викторович сказал, что его там убили. Бедный мальчик, что же он перенес в неполные двадцать три года! Как страшно было жить, зная, что тебя несправедливо осудили.