Капитан включил обратный отсчет.
«Пусть думают, что я умер во время неудачного эксперимента», – промелькнула мысль.
Время двигалось вместе с горячим углем звезды на небе. Наступила ночь, а вместе с ней поднялась буря. Под утро ветер стал реветь, как гигантский раненый слон, со страшным грохотом швыряя в стены капсулы ледяные глыбы, будто надеясь пробудить неподвижно лежащего человека. И ему это удалось.
Конечно, дело было не в шуме. Сознание Капитана было слишком далеко, чтобы слышать. Но сконцентрированная в сонной грезе воля молодого Даниила Концепольского оказалась так сильна, что заставила отреагировать его теперешнюю личность.
Эндфилд сорвал с головы шлем, сел на кресле, что-то бессвязно крича. Машинально ткнул в панель, запуская энергополе.
Стало заметно тише. Джек успокоился и стал внимательно рассматривать свои руки. Реальность прошлого была настолько велика, что Капитан ощущал не только боль порезов, но и легкий запах углеводородной смеси.
Секунду назад пальцы были грязны, ободраны и воняли керосином из старых княжеских запасов. Секунду назад он яростно отдраивал от ржавчины полусгнившие винты в надежде, что найдется хотя бы один годный.
Мальчику из прошлой жизни винт нужен был до зарезу, чтобы собрать массомет. В той ситуации без массомета выжить было нельзя.
«Какой болван, – сказал Джек своему отражению. – Сидишь тут на конфигураторах и позволяешь себе сдохнуть с голоду. А пошоркал бы щеткой гнилой металл…». Тут он окончательно пришел в себя.
Ведь правда, как можно было стать настолько мягкотелым и глупым?! Если бы в прошлой жизни он сдался в таких обстоятельствах, то вряд ли выжил бы рядом с урками в штрафной Покровской роте.
Джек посмотрел на часы и отметил, что ничего не потеряно. У него есть время… Его первым побуждением было надеть бронированный вакуум-костюм и кинуться в адскую круговерть бури, чтобы не мешкая принести конфигураторы. Если металл-полевая суперпозиция не получается, не беда. В конце концов можно попробовать рений, вольфрам, кобальт, сталь, свинец. Если надо, он сделает конструкцию из замороженных соплей. Но нельзя, нельзя сидеть сложа руки…
Поскольку выходить во внешнюю среду, где ветер нес обломки весом в десятки килограммов со скоростью пятьсот километров в час, было крайне нежелательно, Капитан решил пока записать увиденное. Образы четко удерживались в мозгу, и Джек ввиду образовавшейся паузы решил сам набрать текст…
«Жаркий июньский полдень царил на открытых пространствах, высушивая на корню разнотравье лугов. В горячей, маетной одури, под рывки и раскачку машины, думать совсем не хотелось. Но это было жизненно необходимо. Я снова ехал во Владимир. Князь лично призвал меня к себе.
Трофейный УАЗ-469 резво бежал вприпрыжку по заросшей, неровной дороге. Князь не пожалел моторесурс дефицитного транспорта, чтобы быстро привезти опального старшего лейтенанта во дворец, – такая спешка наводила на разные нехорошие мысли. Я пытался понять, для чего мог срочно понадобиться владыке.
Водитель и охранник толком ничего не знали, кроме того, что предстоит командировка на север. Видимо, Иван Васильевич во что-то основательно вляпался. И теперь требуется тайно выполнить какую-то грязную работу. Вместе со мной на задание ехала пара ребят, это давало надежду, что добрый князюшка не пустит меня в расход сразу после выполнения миссии.
Впрочем, нашего правителя свидетели не остановили бы. Двумя человеками больше, двумя меньше. Какая разница? Однако в случае чего втроем пробиться через охрану дворца будет легче. Но, может, зря я выбрал Семена и Кастета? Если моя доля погибнуть, то зачем тащить с собой на тот свет друзей?
Я решил не мучить себя напрасными догадками. Все равно будет так, как будет. Главное, держать нос по ветру.
Парни с комфортом устроились на заднем сиденье, изгнав охранника в тесный задний отсек, где он составил компанию бочке с топливом. Они курили халявный самосад, добровольно-принудительно изъятый у княжеского стражника, и угощались слегка разведенным 95-градусным первачом, на котором ходило чудо техники. Придя в веселое расположение духа, они стали задирать охранника, вспомнив нравы «пересылки» и штрафной роты.
Водителя я им трогать запретил, а вот стражнику не повезло. На него выплеснулся весь гнилой базар пьяных зэков. Между собой ребята общались нормально, после того как я отучил их «ботать по фене». Зато теперь, когда появился чистенький «фраер», дрожащий от одного присутствия «урок», они оторвались по полной.
Что поделать, ведь солдатами Покровского гарнизона были штрафники. Держа марку, и я сказал жертве пару веских слов. С волками жить – по-волчьи выть.
Доведя стражника до желания спрыгнуть на ходу, парни потеряли к нему интерес. Тот затих в своем углу, глотая злые слезы горькой обиды и шмыгая распухающим носом. Семен и Кастет уснули, а я снова погрузился в свои мысли, перескочив на два года назад.
