Далее, молодой человек может легко менять работу или не иметь её вовсе, живя случайными заработками. Но если он работает, то живёт хорошо: у него нет многих статей расходов, которые имеют люди постарше. При всём том «мол. чел.» – активный потребитель, он потребляет много и охотно.
Наконец, последнее. Молодёжь потребляет не самое лучшее, не самое совершенное, не самое интересное, а – новое, «только сделанное», «современное». Она является коллективным бета-тестером любых инноваций. Это же и служит – в отличие от мало кого волнующих паспортных данных – и критерием принадлежности к молодёжи. Грубо говоря, человек может считать себя относящимся к «молодёжи», пока он может купить какую-нибудь новую недешёвую штучку только потому, что она «прикольная» – и вообще пока это слово для него что-то значит [121].
– III —Отдельная тема – «молодёжная “культура”» (или «субкультура», или даже «совокупность субкультур»).
Есть такой любопытный парадокс, связанный с «примитивными» (бесписьменными) обществами: быстрое обновление активного словаря. Кажется, первым это открыл антрополог Карл фон ден Штейнен. Изучив язык нескольких южноамериканских племён, он вернулся в те же края через двадцать лет и обнаружил, что языки изменились. Появились совершенно другие слова для обозначения самых первичных, обиходных вещей – камня, топора, дерева… Интересно, что менялся и меняется не только язык, но и, скажем, мифология: это было выяснено на примере мифов австралийских аборигенов: новые мифы и истории возникали и исчезали буквально в течение десятилетий.
Ровно теми же свойствами обладают и молодёжные субкультуры. На протяжении двадцати-тридцати лет всё их содержание полностью меняется: мода, сленг, словечки, стиль жизни (то есть времяпрепровождения) и т. п. Правда, в отличие от полностью бесписьменных обществ, эти изменения всё же фиксируются, но не молодёжными субкультурами, а «настоящим», «взрослым» обществом – которое за молодёжными культурными экспериментами внимательно и с интересом следит.
Это касается и такой важнейшей части культуры, как политика. Грубо говоря, молодёжи пристало увлекаться самыми новыми – и, как правило, ложными и завиральными – политическими идеями (хотя бы потому, что в области политической жизни трудно придумать нечто новое, что было бы ещё и сколько-нибудь верным и жизнеспособным). То, что увлекается ими именно молодёжь, предохраняет общество от их осуществления на практике. Молодёжь воспитана так, что ей быстро надоедает всё, чем она занимается – а, следовательно, она не способна сделать ничего серьёзного (даже наделать бед) без помощи и руководства старших, ибо всякое успешное дело (тем более политическое) требует времени и упорства – качества, которые потребителю инноваций прямо-таки противопоказаны. Мелкие же эксцессы можно не принимать в расчёт. Если чем-то увлекаются именно молодые, то это, в общем, безопасно.
Зато проверять вирулентность и привлекательность новых политических конструктов in anima vili [122] можно и нужно. Разумеется, не столько идей как таковых – об этом молодым думать рано, – сколько ради отыскания новых риторических и рекламных ходов. Если «молодые дурни» ведутся на такую-то риторику – значит, кое-что в ней есть и её стоит со временем использовать. Хороший пример тому – история слова «революция» и всей околореволюционной болтовни. Отработанная на молодёжных движениях шестидесятых (оказывается, вполне обеспеченные и неплохо образованные мальчики и девочки исправно ведутся на «маоизм», «прямое действие», «мировой пожар» и т. п.), та же самая риторика, доведённая до совершенства, с успехом обслуживает оранжевые и розовые революции на территории бывшего СССР. И это чудесно работает в интересах американских неоконов – слова-то проверенные.
В этом смысле известное черчиллевское высказывание о том, что «не бывший в молодости радикалом не имеет сердца, а не ставший в зрелые года консерватором не имеет разума», является просто точным описанием положения вещей. Молодым «разум» и не положен по статусу: сначала надо отработать своё, честно увлекаясь какими-нибудь «заумными идеями» (которые хотя бы теоретически могут оказаться небесполезными), а уж потом, «переболев» и «перебесившись» – перестать «быть молодым» и обзавестись настоящими, правильными убеждениями.
