Прошлое. Настоящее. Будущее полностью

Кстати сказать, до какого-то момента работало. Ровно до того, как в Советском Союзе сложилось нечто вроде потребительского общества – точнее, все предпосылки к нему. Однако советская экономика («базис») вступила в конфликт с образовавшейся «надстройкой». Молодёжь хотела прикалываться, носить новые вещички и слушать новую музыку – а ей этого не давали, да и не могли дать. Попытки советской молодёжи устроиться по-западному встречались в штыки. Особенно раздражало именно желание «выбирать новое и прикольное» – в этом виделось западное влияние. Вместо того чтобы создавать советскую молодёжную потребительскую культуру, ответственные за дело лица раз за разом пытались создать молодёжный потребительский стандарт – смешной и убогий. Достаточно вспомнить ряд вещей и явлений, маркированных словом «молодёжное» – это всегда было что-то унылое и безликое. Хорошим примером может послужить советская «парикмахерская» причёска, именуемая молодёжной – это было синонимом слов «аккуратненько подравнять волосы, чтобы не бросалось в глаза». Разумеется, всякие «хайры» однозначно опознавались как нечто чуждое и раздражающее, «выпендривание»… Чем всё это кончилось, мы знаем.

Далее, вместо западного подхода к молодёжной политике – молодёжь как коллективный экспериментатор и потребитель технологических, коммерческих и социальных идей – советская культура рассматривала молодёжь как «нашу смену». Это слово – «смена» – выражало очень многое. Предполагалось, что молодёжь – это в буквальном смысле новые люди, не потребляющие новое, а сами являющиеся этим новым. Вместо того чтобы перебеситься и вернуться в лоно нормального взрослого миросозерцания, молодые должны, заматерев, но ни в коем случае не растеряв свои идеалы, заменить собой устаревших старших товарищей, совершенно не меняясь внутри. Тот же «комсомол» предполагал не временное потребление марксистских идей, а их закрепление навсегда – желательно в форме членства в КПСС и как минимум на уровне устойчивой «советской беспартийности».

Здесь мы сталкиваемся с интереснейшей особенностью советского общества, до сих пор, кажется, не осмысленной – а именно, идеей второго большинства, «резерва».

Сами по себе понятия «резерва», «запаса» [123] были не менее определяющими советское мышление, нежели, скажем, понятие «прорыва». Многократное дублирование применялось именно по отношению к важнейшим, несущим элементам советской конструкции. Поскольку же одним из несущих элементов её было «большинство», воплощаемое в теле Партии Большевиков, то естественно было озаботиться о создании дублирующего большинства. В этой роли мыслилась молодёжь, организованная в ВЛКСМ.

Однако именно эта стратегия дублирования оказалась роковой. В дальнейшем засидевшиеся на «вторых местах» люди – в том числе «комсомольцы» – сыграли важнейшую роль в уничтожении советского строя. Им надоела роль дублёров.

Интересно ещё отметить, что роль «молодёжи» в СССР в какой-то мере играли «национальности» – так называемые «младшие братья» русского народа. Само слово «младшие» указывало на их «молодёжный» статус. Более того, выражения типа «молодой народ» использовались вполне официально.

Это отчасти было правдой: многие народы получили минимально необходимые атрибуты «национальности» – письменность, историю, даже территорию – из рук советской власти.

Советская власть любила такие народы, как родных детей – и снисходительно прощала им всё или почти всё. В дальнейшем эти народы отплатили ей за заботу по полной, в соответствии с обычной логикой молодёжного бунта.

Ситуации, когда молодёжь «делает политику» – то есть является действующим лицом на политической сцене – обычно являются экстремальными. Появление юнцов в народном собрании, и уж тем более на улицах – верный признак тяжёлого кризиса.

Однако этот рецепт регулярно применяется. Как правило, руками молодёжи делаются те вещи, которые нельзя делать руками взрослых людей без тяжёлых последствий для них же самих.

Возьмём, например, такую ситуацию, как массовые репрессии. Иногда приходится проводить чистки. Однако общество, прошедшее чистку – где одна часть населения вырезает, расстреливает или хотя бы просто пишет доносы на другую его часть – не может в дальнейшем оставаться здоровым: люди чувствуют груз вины и ответственность за содеянное. Привлечение же к чистке посторонних сил – скажем, иноплеменников – чревато потерей контроля над ситуацией. Есть вещи, которые нужно делать только самим.