– Реан Эджар, вы ее лечащий врач. Надеюсь, ни личной жизнью, ни физическим состоянием, ни запахами моего стажера вы ни с кем делиться не будете. И не позволите другим. Первое – нарушите профессиональную этику, правила и закон, второе – я запрещаю. Вам понятно?
– Конечно. Я прошу прощения, что невольно позволил себе шагнуть за эту грань, – мне показалось, обиженно заверил хедара врач. – Я вас оставлю, меня ждут другие пациенты.
– Как пожелаете, – сухо бросил Дилегра.
Я услышала шаги, видимо, врач ушел, и уплыла в темноту…
Я ощутила, как по моей коже от локтя к кисти скользнули горячие пальцы. На каком-то энергетическим уровне распознала, что это Грисс Дилегра. Только рядом с ним моя душа трепетала, согревалась, пела, было спокойно и надежно.
Ласковые пальцы добрались до моих, до самых кончиков и начали ускользать, лишая своего тепла и ощущения безопасности. Я среагировала рефлекторно: преодолев слабость, ухватилась за них как утопающий за соломинку. И жалобно попросила:
– Только не уходи…
Мою руку обхватила и буквально утопила в жаре горячая широкая ладонь, слегка сжала. Потом палец погладил по тыльной стороне моей шершавой ладони, затем у меня над ухом прошелестело то ли с угрозой, то ли с укоризной:
– Лучше не играй с огнем, цветочек. Сгоришь!
Короткий миг блаженства – и снова холодная бездна одиночества и разочарования. Ведь Дилегра ушел.
Сквозь сон я почувствовала едва ощутимый укол. Открыв глаза, немного растерянно наблюдала, как незнакомый медик передал Дилегра пробирку с кровью, взятой у меня роботизированным медитеком. Затем, проверив мои показатели, врач ушел, а хедар остался. Если ранее мне не приснилось, не почудилось он опять пришел проведать меня в медблоке.
– Зачем вам моя кровь? – напряженно просипела я.
И невольно порадовалась, что больше ничего не болит, сил значительно прибавилось. Я свободно подняла руку и коснулась грудины, оказавшейся накрытой специальным умным одеялом, создающим волны и импульсы для восстановления организма и закрывающим меня от шеи до пят, заодно поддерживающим комфортную температуру тела. Фу-ух, ну хоть не голая.
– Для корабельного медкомплекса, – ровно ответил хедар.
Разглядывая меня, он хмурился. Затем вдруг наклонился и придвинул к моим губам закрепленную рядом с головой трубочку, предлагая выпить воды. Насладившись живительной влагой, потекшей по пересохшему горлу, я довольно прошептала:
– Спасибо!
Сразу полегчало. И от воды, и от его заботы.
Дилегра стоял рядом, возвышался почти неприступной, суровой скалой и молча смотрел меня. И опять неожиданно накрыл ладонью мою, и чуть сжал. Замерев, я тоже следила за ним, чувствуя, как щекотными мурашками разбегалось по телу тепло от его руки. От смущения жар предательски прилил к моему лицу. Мне нравилось и его тепло, и приятное ощущение его кожи.
Дальше, как в моем бредовом сне или все-таки яви, Дилегра скользнул кончиками пальцев к моему локтю, вызвав восхитительно неловкие мурашки. Я удивленно смотрела на него, потрясенная его неожиданно вольным поведением – он ласкал, ласкал меня не в бреду, а в полном сознании. Затем решилась спросить, заодно выяснить про сон или реальность:
– А вы… вы сейчас с огнем играете или это жест поддержки?
– На ваше усмотрение, – не нагло и не обидно хмыкнул Дилегра, продолжая водить пальцами от моего локтя до кисти и обратно.
Значит, не приснилось! Шесть лет провела в преимущественно мужском коллективе, но до сих пор иногда терялась от поведения представителей сильного пола, непредсказуемого и нелогичного. Закусив губу, я раздумывала: что происходит? В итоге удрученно решила, что, находясь в медкапсуле, вряд ли вызвала бы у любого мужчины что-то кроме жалости или сочувствия. А этот и вовсе хмурился с какой-то злостью, словно хотел наказать, а не приласкать, но лежачего, как известно, не бьют.
Тяжело вздохнув, спросила:
– Я ужасно выгляжу, да?
Черные брови Дилегра взлетели на лоб в явном удивлении, потом сдвинулись к переносице. Ну да, так и есть, не в настроении аяш.
– Красивая… нежная… хрупкая… невинная… багровые волосы пылают на подушке… – в его голосе появилась вкрадчивая хрипотца, при этом он произносил слова с четкими одинаковыми промежутками. Мое сердце ускорило ритм. – Но как ваш хедар отвечу, выглядите вы неплохо, арана Лель.
Следом Дилегра зловеще усмехнулся. Я резко, рвано вдохнула-выдохнула, отчего грудь заныла, напомнив о только-только сросшихся костях. Наверное, я побледнела, а может выдала себя тем, что замерла, испугавшись занывших ребер, вдруг вернется боль. Хедар прекратил поглаживать мою руку и свел брови.
– Простите, – заторопилась я. – Обычно у меня за три-пять дней все полностью восстанавливается. Еще сутки отлежусь и вернусь на службу.
– Обычно… – будто эхо, сухим тоном повторил Дилегра, кивнув, словно соглашаясь со своими нерадостными мыслями. – Лечитесь, стажер, а у меня еще много дел.