Внутри у меня все сжалось от волнения. Мои первые и такие невероятно сильные чувства, которые накрывают с головой до потери благоразумия и осторожности. Грисс молчал с минуту, а я завороженно пялилась в экран, отчаянно ожидая заветного ответа. Наконец я получила многообещающее, с учетом повторного использования моего имени, сообщение:
Я рвано выдохнула от облегчения и счастья. Хотелось обратиться к нему на «ты» и по имени. Но пока он сам не расставит все точки и акценты, мы остаемся командиром и подчиненной. Поэтому позволила себе лишь маленькую вольность, присовокупила к чину местоимение:
Грисс удивил меня странным вопросом.
Увидев ответ Грисса, я догадалась, откуда растут ноги у его вопроса. Видимо, кто-то из аяшей был в столовой, когда Дариан громко жаловался Лукашу, что не смог поучаствовать в бою со змеранами. Что аяши не дают ему продемонстрировать весь свой ого-го-го какой скрытый потенциал. И он уже трижды пожалел, что получил распределение к ним. В ограниченное жесткими правилами и кошмарным уставом болото, где невозможно выделиться и ничему полезному не научиться. Только плесенью покрыться.
Я еще в первой части этого трагифарса сбежала, поев гораздо быстрее, чем бедняга Лукаш, неудачно присоединившийся к нам за столом перед кульминацией. Наверняка в мое отсутствие Матиас, редкий придурок, много чего говорил на публику.
Было последним сообщением. От ласкового и нежного обращения «Цветочек» я вспыхнула от восторга. Грисс сделал недвусмысленный шаг ко мне. Что это, если не счастье!
После нашей короткой, но слишком эмоциональной переписки я с трудом успокоилась. Заснула с улыбкой, прижимая к груди Элиного жирафа и невольно подумав: «Интересно, а как там развиваются отношения сестры с Волковым?»
В столовой раздавался приглушенный гул разговоров и витали аппетитные запахи. Среди брутального народа в черной форме я сразу увидела завтракавших друзей: Маринку, прильнувшую к Артему и с обожанием смотревшую на него, смеющихся Верника, Чернова и Новак. Лукаш, жилистый и сухощавый инженер-механик, флегматично жевал, как обычно, предпочитая есть и слушать, чем болтать или бурно на что-то реагировать.
Минуя пищевые автоматы, я прямой наводкой ринулась к ним и с ходу обняла Марину и Артема со спины. Потом всех ребят негромко, но от души и с широкой улыбкой приветствовала:
– Поздравляю, герои!
– О, привет, красотка! – первым отозвался довольный Чернов.
– Привет! – радостно подхватили остальные.
Марина пожала мою руку, Артем лишь досадливо поморщился:
– Скажешь тоже, герои.
Джана, махнув мне рукой, обратилась к Чернову:
– Плазмер – красавчик, боевой дрон – красотулька, женщины, поголовно, – красотки, Макса тоже красавчиком зовешь. Андрей, признавайся, у тебя настолько бедный словарный запас или пунктик такой?
Отметив вытянувшееся от удивления после ироничного выпада Джаны лицо друга, Макс рассмеялся:
– Пунктик у него на тебе! А так, ты права, с красноречием у Андрейки беда!
Чем заставил покраснеть от смущения Джану и сам охнул, получив локтем в ребра от друга. Потерев бок, Макс переключился на меня:
– Скажи мне, о всезнающая Вера, с кем мне лучше контракт подписать? А то утром аж три предложения получил. Теперь моему бедному, но жадному сердечку грозит инфаркт миокарда, оно мучается сомнениями и страхами: кому отдаться…
Лукаш хмыкнул, встал и спросил у меня:
– Лель, тебе как обычно? Омлет, каша с маслом, чай и джем?
Похлопав глазами, я, несмело улыбнувшись, кивнула.
– Учитесь у Лукаша, как себя надо правильно вести. Сперва, как в сказке, накормить-напоить, а потом уже с дурацкими вопросами лезть, – хихикнула Маринка.
Глядя на ребят, я радовалась и грустила. Только во время этой стажировки поняла, какими замечательными могли бы стать прошедшие шесть лет, имей я право на чувства. Но отец отобрал у меня все: дом, дружбу, любовь, вынудил искать прибежище в чужом мире.